Лицо его выглядело угрюмым в мягком боковом свете.

— Боже, — пробормотала я, — если они попытаются вылить топливо, случится национальная катастрофа. И я не представляю, как они могут это сделать. Эти топливные сборки, вероятно, весят по нескольку тонн каждая… К тому же радиация… Если приблизишься к ним, умрешь на месте. И как они вывезут их со станции?

— Станция окружена водой для охлаждения реакторов. А неподалеку, на реке Джеймсе, мы ведем наблюдение за их баржей.

Я вспомнила, что Марино рассказывал о баржах, доставляющих ящики в лагерь неосионистов, и спросила:

— А мы не можем взять ее?

— Сейчас мы ничего не можем.

До тех пор, пока не освободим заложников. — Он пил кофе маленькими глотками, а горизонт постепенно становился бледно-золотым.

— Значит, лучший сценарий мог бы быть таким: они берут, что хотят, и уходят, не убив больше ни одного человека, — предположила я, хотя и не думала, что такое возможно.

— Нет. Лучший сценарий — это остановить их там. — Бентон посмотрел на меня. — Нам не нужна баржа, полная высокорадиоактивного вещества ни на реках Вирджинии, ни в море.

Что мы будем делать, угрожать затопить ее? Кроме того, полагаю, они заберут заложников с собой. — Он помолчал. — И рано или поздно всех их убьют.

Я представила этих бедных людей, испуганных, парализованных страхом. Я знала, как физически и психически проявляется страх, и рожденные знанием и воображением образы обжигали душу. Во мне поднималась волна ненависти к этим нелюдям, называвшими себя неосионистами; пальцы рук сами по себе сжимались в кулаки.

Уэсли взглянул на мои побелевшие костяшки на подлокотниках кресла и, наверно, подумал, что я страдаю аэрофобией.

— Осталось немного, всего несколько минут. Мы уже снижаемся.

Мы приземлились в аэропорту Кеннеди, где на взлетной полосе нас ждал автобус. Им управляли двое плотно сбитых мужчин в костюмах, и я не стала спрашивать про них Уэсли, потому что уже и так все знала. Один из них провел нас в здание аэровокзала, к окошечку «Бритиш эйруэйз», любезно согласившейся сотрудничать с Бюро — или, может, с Пентагоном — и предоставившей два места на ближайшем «Конкорде», вылетающем в Лондон.

У стойки мы осторожно показали удостоверения личности и сказали, что не имеем при себе оружия. Агент, приставленный нас охранять, проследовал с нами в зал ожидания. Поискав его глазами через несколько минут, я заметила, что он просматривает стопку иностранных газет.

Мы с Уэсли сели на скамью перед широкими окнами, выходящими на взлетно-посадочную полосу, где стоял похожий на гигантскую белую цаплю сверхзвуковой самолет, в который заливали топливо через толстый, вставленный сбоку шланг.