И заслужил компенсацию!

А с совестью Денис договорился…

Но самое главное, что он получил от совместного проживания – неоценимая помощь Василисы в профессиональном плане. Чертила она виртуозно – хоть от руки, хоть в специальной программе на компьютере. Считала едва ли не быстрее калькулятора и имела не только отличный вкус, но и отменное чутьё с бесконечной фантазией.

То, что она выдавала, приводило Дениса в трепет и восторг. С трудом и только мысленно, он признавал, что до уровня Васи катастрофически не дотягивает, и это ранило его самолюбие.

А ещё вызывало опасение, что рано или поздно потенциал Уваровой оценят и другие.

«Уведут! Как пить дать, уведут! Мозги запудрят – плакали мои гранты!»

И он не придумал ничего лучше, как медленно, но верно принижать её достижения и критиковать работы, внушая, что без него она ничего не добьётся. При этом подчёркивая, сколько он делает ради её блага.

- Знаешь, какие акулы плавают в архитектурном море? Тебя, рыбку гуппи, проглотят, пикнуть не успеешь! А я – мужчина, к тому же, почти выпускник, и на хорошем счету. Меня тронуть побоятся, всё-таки, у меня и связи есть, и какой-никакой авторитет за годы учёбы. Поэтому ты сиди тихо, учись, нигде не высовывайся, а всё, что ты напридумываешь и напроектируешь, я буду представлять на суд мэтров под своим именем.

- Но если какой-то проект выстрелит? – попробовала заупрямиться Василиса. – Я бы хотела принять участие в фестивале «Зодчество».

- Мы – семья, у нас всё напополам, - твёрдо ответил Денис. – Не важно, чьё имя стоит, понимаешь? Тем более что как только ты окончишь институт, мы поженимся, и у нас будет одна фамилия. Если хочешь принять участие в конкурсе, значит, примешь. Но только лет через десять – двенадцать, когда ты не только окончишь институт, но и наработаешь практический опыт. Я непременно тебя поддержу, подстрахую своим авторитетом и связями. Но сейчас не время. Сейчас на твою работу, даже если она будет гениальна, никто даже не взглянет. Её просто засунут под сукно, как говорили раньше. А у меня пока нет такого веса, чтобы я мог замолвить за свою невесту словечко…

И она сдалась, но о фестивале не забыла. Как оказалось, к счастью!"

"Денис с облегчением сошёл со сцены, в одной руке по-прежнему сжимая «Хрустального Дедала», второй поддерживая Анжелику.

- Я отойду попудрить носик, - проворковала девушка. – Не скучай, я быстро!

Проводив невесту глазами, он вспомнил о Василисе и нахмурился – надо бы выяснить, где она. Не дай бог, свалится, как снег на голову, а он ещё не всё успел подготовить!

Подумав об этом, Видов поморщился – он терпеть не мог женские истерики и слёзы! Впрочем, Васька плакала редко, отличаясь редким для бабья здравомыслием и стрессоустойчивостью.