Не знаю убойную силу травмата, поэтому бил по почкам. До цели несколько шагов. Этого хватило, чтобы пистолет из его руки выпал, а я в три прыжка уже очутился рядом.

Огрел куском арматуры по хребту, а хотелось по башке. Но нет, тварь нужна живой.

Тот даже не закричал, настолько резинки сбили ему дыхание, упал с хрипом, ему и пошевелиться было больно, а тут еще и контрольный железным прутом.

Рябой распластался на груди. Пытался вдохнуть, сипел.

— Спокойной ночи, малыши! — ударом ботинка по башке я потушил ему свет.

Ботинок улетел. Шнурка нет.

* * *Вытащил у Рябого ремень из шлёвок на брюках, придавил его тушку коленом, скрутил руки за спиной и сделал петлю по-ментовски — через пряжку, как учили ещё в школе милиции. Старый способ стреноживания. Без узлов, без мороки — простая самозатягивающаяся петля. Отработанная годами. Сам не вырвется. В девяностых этим владел каждый опер. Сейчас, как подсказывала память штабного лейтенанта, такой приём даже в нормативы на физподготовке включили.

Поднял трофейный пистолет ТТ.

— Доброе утро, страна, — проговорил я и, ухватив пленника за волосы, задрал голову.

Несколько звонких пощёчин, чтобы очнулся. Рябинин застонал, зашипел сквозь стиснутые зубы.

— Вставай, пора на бал, — приказал я."

"Подсунул руку под его загнутый локоть, вывел на излом, а второй рукой взял под подбородок. Всё как учили: рычаг на сустав — и человек поднимается сам, потому что валяться на полу становится больнее, чем стоять. Выкрученное плечо не даст шанса сопротивляться.

Он поднялся, хрипя, сплёвывая кровь. Зло и бессильно. Увидел меня — и тут же замер. Удивление на лице настоящее. Узнал. Узнал того самого, на кого несколько часов назад смотрел сверху вниз в кабинете Палыча. Лейтенантик, штабист с папками… А тут вдруг — вот он, да держит под сустав, как бывалый.

Приятно стало, не скрою.

— Имеешь право хранить молчание, — хмыкнул я. — Но мне, если честно, плевать.

Не по УПК, а по-киношному, конечно, но в тему. И пусть знает — шоу закончено.

Проходя мимо крестовины с пиджаком, я увидел, что все пули противника легли в цель.

Ткнул Рябого в бок, чувствительно, тот охнул.

— Это тебе за пиджак с карманами. Испоганил одёжку, гад. Должен будешь.

Вывел пленника из здания. Тот еле ковылял, спотыкался.

— Ну ты даешь! — воскликнул Палыч. — Слышу — загрохотало. Думал — всё, хана молодому.

— Стреляли, — кивнул я.

— Как ты это сделал?

— Повезло, — повел я подбородком.

Не скажу же я ему, что брал Рябинина Лютый, у которого за плечами не одна боевая командировка.