— Короче, — сказал я, — план такой. Я иду туда, в развалины. Пугаю ублюдка, выгоняю на тебя. Ты смотри в оба. Если что — стреляй, лучше по ногам. Ну или уж куда придётся. В идеале — берём живым. Если не срастется, хрен с ним, пусть будет двухсотый. Главное — не дай в себя стрелять. Мне потом башку снимут, что я подставил гражданского. Не смотри на меня так, ты теперь — гражданский.

— Ты, пацан, рехнулся⁈ — пробурчал он, стиснув зубы. — С резиновыми пулями пойдешь? Тебе мозги ветром продуло?

— Выхода нет, Палыч, — коротко ответил я, больше не пытаясь никем притворяться. — Другого оружия тоже.

— Слушай, лейтенант, — поднял палец Палыч. — По званию я старше, хоть и в отставке. Никаких «сам»! Я запрещаю, это приказ! Сидим, ждём подмогу.

— Иди на хер… Всё, я пошел…

— Сам иди… — буркнул Палыч и тихо добавил: — Удачи, Максим…

* * *Я высунулся из-за капота, мельком глянул на окна старого здания. Где-то там, в черноте одного из проёмов прятался Рябой. Палит нас. Ждёт, когда снова высунемся. Судя по хлопку — стрелял из пистолета. И, скорее всего, целился в голову, в тело, но никак не по ногам. Но попал в бедро Палычу — значит, промахнулся.

С такого расстояния в лоб попасть — не каждому дано. А Рябинин не стрелок. Он по ножам специалист. По холодному. Там он мастер, без вопросов.

Так… что теперь? Думай, Макс, думай. Ага… Нужен шум. Отвлекающий манёвр.

На земле рядом — камень. Увесистый и гладкий, как яйцо динозавра. Поднял. Обернулся к Черкасову:

— Извини, брат…

Не высовываясь, замахнулся, метнул. Камень с грохотом врезался в лобовуху рядом стоящего «мерса». Стекло не рассыпалось, но пошло трещинами, паутиной, хрустнуло. Камень отлетел, стукнул по капоту, соскользнул на землю.

Шуму хватило на весь дворик.

Я в тот же миг, пока камень еще летел, рванул в сторону — к пролому в кирпичной стене. Прыжками, пригнув голову.

Бах! Бах!

Два выстрела прозвучали уже вдогонку. Но поздно. Камень сработал. Отвлек. Пули ударили по гравию, сыпанула крошка — я почуял это затылком."

"Я влетел в темноту, внутрь развалин. Запах сырости, плесени, бетона. Тело, как пружина, дыхание разве что чуть сбилось.

Резко стало тише. Только мое дыхание да где-то над головой — шорох, будто крыса пробежала. Щебень соскользнул с выступа, что-то глухо стукнуло.

Глаза привыкают к полумраку. Нашел тряпицу, вытер руки от крови Палыча. Тряпку засунул в карман, не стал выкидывать. Под ногами — пыль, щебень, какие-то обломки. Пригляделся, нащупал кусок ржавой арматуры. Взял в левую руку. В правой — травмат.

Подумал, что на будущее надо надыбать как-то нелегальный ствол, раз пока я писарь. Интересно, как тут с незаконкой, в этом времени? Есть ли варик найти волыну не паленую? Пока не знаю. А сейчас работаем с тем, что имеем.

— Раз, два, три, четыре, пять… — проговорил еле слышно.