— а теперь у нас ни модели, ни номера…

Черкасов задумчиво скрёб подбородок — выбритый до блеска, как у старого генерала перед строевым смотром. Молча смотрел на меня, не торопил. А я снова присел у колеса. Что-то в нём не давало покоя. Обычное с виду, но протектор забит глиной или ещё какой-то густой грязью. После дождя. Словно держал в себе улику.

Осторожно я выкатил колесо на свет, за порог гаража. Палыч вышел за мной. Перевернул, наклонился ближе. Протектор казался грязным, но не от той уличной грязи, что у каждого второго на дворе. Нет. В бороздках застряла плотная, вязкая субстанция.

Сероватая, с матовым отблеском и тёмными вкраплениями, будто копоть вперемешку с известью. Не глина. Не песок. И уж точно не кирпичная крошка.

— Глянь сюда, — кивнул я, не поднимаясь. — Видишь, что в протекторе?

Палыч подошёл, присел, потер подушечкой пальца.

— Ну… вроде, песок, — пожал плечами. — Только жирный какой-то. Нет?

— Не песок, — покачал я головой. — Это порода с отвала. Смесь хренпоймическая. Я не геолог и не почвовед, но такое по улицам не валяется. На наших дорогах этого не найдёшь.

— И где ж ты, профессор, такие породы видел?

Я замер на мгновение.

На языке вертелось: «там, где меня убили». Но сдержался.

— Старый моторный завод, — сказал я вслух. — На отшибе, за железнодорожным тупиком. Там за цехами отвал есть — метров пять-шесть в высоту.

Палыч выпрямился, почесал затылок.

— Моторный завод? Он вообще-то ездил туда… Неплохое место для схрона, — хмыкнул. — Глухо, сторожа нет, в округе никто не живёт.

— Вот и я о том. Если он был готов к побегу, наверняка держал там тайник. Лучше места не придумать. Такие, как Рябинин, отходные пути продумывают заранее.

— Ты, я смотрю, не просто штабной, — заметил Палыч.

— Прямо как будто сам туда хабар закладывал…

Я не ответил. Только посмотрел в ту сторону, где за горизонтом прятался тот самый завод — и прошлое, в которое меня снова вдруг втянуло.

* * *Сели в «мерин». Я хлопнул дверью, откинулся на спинку. Палыч открыл бардачок, вытащил чёрный пистолет странной конструкции.

— На. Не бог весть что, но лучше, чем ничего.

Я взял, повертел в руках оружие, заглянул в ствол.

— Рассекатель? В канале ствола? — хмыкнул. — Что за бред?

— Чтобы с дури не заряжали боевыми.

Видишь клеймо? Травмат это. Но бьёт резинкой будь здоров. Лучше, чем кулак.

Я кивнул. Пистолет лёг в руку приятно, привычно. Травматов я в своем времени не припомню… Ха! Сначала женщины стали резиновыми, а теперь и пули. Но травмат лучше, чем палка. На безбабье и надувная раком."

"Минут через пятнадцать въехали на территорию бывшего моторного завода. Я помнил это место даже слишком хорошо. Горячий бетон под солнцем. Отсыревшие осыпавшиеся цеха. Битое стекло и стальная арматура, торчащая из стен, как рёбра скелета.