Бородка барбершоповская, костюмчик моднявый — без единой складки, на запястье котлы золотом сверкают, не по зарплате явно. Сразу видно — парниша эффект любит и в бабках не ущемлен совсем.

— Слышь, там это… пункт плана надо снять, по линии потеряшек, — проговорил он небрежно, суя мне какие-то бумаги. — Кобра отправила.

А в памяти всплыло: Николай Шульгин. Старший оперуполномоченный. Мажорчик с гонором. Скользкий тип. Вот какие сейчас старшие опера, что петушки ряженые.

— Тебя стучаться и здороваться не учили? — упёрся я в него взглядом.

Глава 7

— О, я смотрю, ты у нас и вякать умеешь? — хмыкнул мажорчик, прищурившись.

— Во-первых, не «вякать», а «говорить», — отозвался я холодно. — А во-вторых, ещё и тебя научу, если нужно будет.

— Ярик, ты, гляжу, после удара головой борзый стал… это же я, — опер шагнул ближе, положил бумаги на стол. — На вот. Набей докладную на списание пункта 5.12 плана за второй квартал. И подпиши там всё, как обычно. За меня, если чё. Кобра с меня трясет, там уже просрочили.

— А мне за это что будет? — подыграл я, не отрывая взгляда.

— Вот именно что — ничего. Спокойно работай дальше. Бумажки свои перебирай.

Ха…

— Жаль, — вздохнул я. — Не люблю спокойно. Предпочитаю — с огоньком. Так сказать, с перчинкой.

— Чего? — парень подвис, не понял сарказма, а потом принялся с удвоенной силой раздавать указания: — Слышь! Ты это… меньше болтай, ладно? Мне быстро надо. Короче, с обеда зайду, копию докладной заберу — Кобре отрапортовать, что пункт снят. Всё. Не затягивай.

— Погоди, Коля… — я прищурился. — Напомни-ка мне. Я за тебя раньше бумажки печатал? Да?

— Почему «печатал»? — усмехнулся самодовольно Шульгин. — Не «печатал», а печатаешь. До сих пор.

— Нет, — цокнул языком. — «Печатал». Прошедшее время. С обеда можешь не приходить. Сам строчи свои бумажки. Кончилась лафа.

Я взял лист, который принес Коля. Аккуратно и медленно подцепил его пальцами, поднял и… разорвал на мелкие клочки, а после смахнул в мусорную корзину. Снова медленно. Чтобы видел.

— Э! Охренел⁈ — выдохнул Шульгин, шагнул ближе.

Рука его пошла вверх — то ли леща хотел прописать, то ли просто показать, кто тут «старший».

Только я уже встал со стула. Мажорчик, конечно, был крупнее. Плечистый, холёный — природа физикой не обидела.

А вот с мозгами — экономия, видать, вышла. Уверенный в себе бычок. Видно, привык, что всё сходит с рук. Но внешность моя обманчива. Совсем как у Марго с Заречной — та, что в девяностые бордель держала, — девочка-припевочка с виду, а такие дела мутила.

Вот и я: на вид — штабной, а внутри — тот же Лютый. Просто с обёрткой не совпадает пока.

Биться, конечно, я всерьёз не собирался. Всё-таки полиция, не подворотня. Нарушение служебной дисциплины мне сейчас вообще ни к селу. А вот проучить Коленьку — это надо.