Мне захотелось протереть глаза. Я прочел снова, будто буквы могли притвориться другими. Это была моя могила… Там лежал я…

Я сглотнул ком, мотнул головой и выдавил:

— А… какое сегодня число?

— Первое июня, — зашмыгала носом Кобра, неловко утирая слезинки.

Даже чуть отвернулась, чтобы я не видел ее слабости.

Я снова посмотрел на неё — внимательно, будто только теперь видел в первый раз. И теперь узнал ее… ту маленькую девочку, которую спас… Дочку моего информатора Генки!

Её же Оксанкой звали… Ну точно! И машина-то её бати…

Она изменилась за эти годы… но теперь вместо матерой сотрудницы полиции я видел маленькую испуганную девочку с острыми коленками.

Так вот что ее гложет много лет…

— Помянем, — Оксана протянула мне металлическую фляжку.

Я сделал сразу три больших глотка. Даже не понял — водка это была или коньяк, все одно. Как ни старался сделать лицо кирпичом, а всё стоял ошарашенный, придавленный.

Но в следующую минуту плечи стали расправляться. Я вдохнул полной грудью. Да, она изменилась. Выросла. Потому что осталась жива.

Все не зря было.

Не зря погиб.

Спас, прикрыл, и она не забыла.

Могилка ухожена, и теперь розы красным огнем горят под надгробием. Тихо и торжественно, аж в груди щемит…

— Вот, Максим, — еле слышно сдавленным голосом проговорила Оксана. — Здесь настоящий мужчина лежит… не то что нынешнее племя. Он погиб, чтобы я жила…

Я медленно закрыл глаза и снова отпил из фляжки.

Глава 5

Обратно ехали молча. Каждый думал о своём. Сокровенном. После всего увиденного и услышанного даже хмель из фляжки не брал, хотя осушили мы ее до дна.

Я, выходит, сейчас узнал о том, что не просто так сюда попал. Раз уж судьба вытащила меня с того света, значит, что-то ей от меня нужно. Второй шанс просто так не дарят. И я его не упущу.

Но одно не давало покоя. Генка ведь погиб в тот же день, что и я. Но Оксана пришла только ко мне. К нему — нет. Букет один купила…. Почему?

Она явно не знает, кто виноват в наших смертях, кто ее тогда похитил. А если б знала, кто убил её отца… Сто пудов устроила бы вендетту. Охоту. На Валета и иже с ним.

Как ей сказать, как раскрыть глаза? Пока не решил. В лоб не скажешь, но с этим разберусь…

Маленькая девочка не запомнила, конечно, тех ублюдских морд. Напугана была — понятно. А потом выросла и пошла в органы. Видно, чтобы заглушить боль детства. Чтобы ловить таких же, как те уроды, и этим хоть как-то душу успокоить.

Только вот вопрос — куда тогда смотрели менты, когда я погиб?

Выходит, и моё дело, и дело Геныча — глухари. Не раскрыли.

А иначе как объяснить, что Валет до сих пор красуется на баннерах?

Вывод напрашивается один, и он словно камнем раз за разом бьёт мне в лицо, будто тачке в лобовуху — кто-то его тогда прикрывал. Из наших.

Но кто?

Меня слили, и бандиты явно были готовы.