А вообще, раз я молодой лейтенант, и живу, вроде, не с родителями — значит, должен обитать где-то в общаге ведомственной. Есть такая в городе, была, по крайней мере. Если что, туда двину.

Точно не с мамкой проживаю, потому как в телефоне ни одного сообщения в духе «купи хлеба» или «не забудь за квартиру заплатить». Значит, сам по себе. Это уже плюс.

На парковке машины выстроились, как на смотре: от крошечных «мини-куперов» до здоровенных джипов. Так-так. На чём же ездит Кобра? Интересно…

Тут мое внимание привлек «марковник» девяностых годов. Смотрелся в ряду, как старый солдат среди зализанных мажорчиков. «Марк 2» — цвета мокрый асфальт, движка два с половиной на двести кобыл. Кузов — девяностый, «самураем» мы его называли. Добрый аппарат из моей жизни, аж тепло стало по сердцу. У моего товарища был такой.

Подошел, потрогал капот.

— Ты тоже, брат, здесь залетный? Как и я…

Пик-пик! — прозвучала сигналка, и «Марк 2» замигал габаритами, возвещая, что двери разблокированы.

— Ты чего тут тачку гладишь? — спросила Кобра, распахивая водительскую дверь. — Фетишист, что ли? Падай.

— Нормальный аппарат, — хмыкнул я.

— А ты знаток, я смотрю, — иронично кольнула Кобра, заводя двигатель.

— Люблю мужские тачки, — кольнул я в ответ.

— С каких пор? Ах да-а… Дай угадаю, как головой ударился?

— Типа того.

Машина выехала на улицу и покатила в сторону центра.

— Так, щас в одно место заскочим, потом тебя докину, — рулила Кобра. — Морде ни слова, что я тебя видела. Но ты тоже давай, вопрос не затягивай, решай. Нарушение режима лечения дело такое — тебе больничный порежут и прогул влепят. А дальше — очередной залёт, и здравствуй, аттестационная комиссия. Пойдешь кассиром в «Пятерочку», и кто мне кофе варить будет?

— А у тебя в УГРО есть кофемашина?

— Нет. В штабе же есть, починят, наверное.

— В штабе — не канает. Значит, будешь сама растворимый мешать, я же к тебе собрался, переводиться.

Она только фыркнула в мою сторону.

— Не смешно, Яровой.

— Не смеюсь. А куда едем-то?

— Сейчас цветы купим, — майорша свернула в переулок.

— Праздник, что ли? — поинтересовался я.

— Типа того, — проговорила Кобра.

Но как-то грустно, с выдохом. Поджала губы. А я уловил — хочет выговориться, да некому.

При всём её блеске, видно сразу — одинокая. Работой живёт, сутками, без выходных.

Как так получилось, что такая женщина — и одна?

Какие тараканы у неё в голове бегают? Что гложет?

— Не хочешь — не говори, — пожал я плечами, косо глянув, как отреагирует.

Ага… проняло…

— Днюха, — ответила безрадостно женщина.

— У кого? — вскинул я бровь.

Хотя, конечно, уже догадывался. Но надо, чтоб сама сказала.

— У меня.

— Хм… Обычно именинники цветы не покупают, а наоборот. Ну, поздравляю, что ли.

— Спасибо… А цветы…. это не мне.

— Ясно. Гостей звала?

— Нет.