Лицо у него разгладилось, в глазах, наконец, блеснул интерес.

— Переделать надо травмат, — сказал Грач. — Чтобы боевыми стрелял.

— Подсудное дело, — недовольно хмыкнул оружейник.

Но нисколько не удивился.

— А то я не в курсе, — усмехнулся Грач. — Заплачу, сколько скажешь. Ещё и за срочность добавлю. Смогёшь?

— Хе… — фыркнул Михалыч. — Я сам револьверы с нуля точил. Из болванки. Сомневаешься?

— Сомневался бы — не пришёл, — спокойно ответил Грач.

Мы выждали драматическую паузу, необходимую владельцу этого странного жилища.

— Есть у меня готовый аппарат, — довольно крякнул Михалыч и плеснул себе ещё текилы.

Грач накрыл стакан ладонью. Я тоже отказался — в этом теле выпил впервые, и уже чувствовал, как всё слегка поплыло. Организм, видать, непривычный — Максимка явно не злоупотреблял.

— Отлично, — кивнул я. — А патроны?"

"— Имеются, — подтвердил Михалыч. — Витька, покойничек, заказывал переделку. Да не успел — царство ему небесное…

Он перекрестился, глядя в потолок:

— Не чокаясь. За Витьку.

Опрокинул в себя полстакана текилы, шумно занюхал рукавом тельняшки, поморщился и захрустел огурцом.

Мы молча подождали, пока ритуал завершится. Михалыч, крякнув, встал, пошатнулся и пробурчал:

— Сейчас принесу…

И вышел из дома. Я подошёл к окну, прищурился, глядя ему вслед.

— Он нас не сольёт? — спросил тихо, не оборачиваясь.

— Свой человек, — ответил Грач. — Мы с ним на соседних шконках чалились. Проверенный. Правда, вот бухает, как сапожник.

Я видел, как Михалыч вышел во двор и направился прямиком к будке алабая. Не тормозя, встал на четвереньки и залез внутрь. Поместился почти целиком. Пошарил, подвигал там что-то и вытащил свёрток.

Когда вернулся в дом, я уже сидел на своём месте, похрустывая огурчиком.

— Вот, — положил он на стол свёрток из промасленной мешковины.

Воняло от него псиной и солидолом так, что захотелось отодвинуться подальше. Я, понятное дело, сдержался.

Развернул, и на свет показался пистолет. Чёрный, не особо громоздкий — самое то. Я взял в руки, привычно проверил магазин — полный, девятимиллиметровые, боевые. Щелкнул затвором, сделал холостой спуск.

— Сколько с нас? — спросил Грач.

— Денег не надо, — неожиданно сказал Михалыч и почесал шею. — Кое-что другое попрошу.

— Вот как? И что же? — приподнял брови Грач.

Я тоже насторожился. Любопытно стало.

— К тебе в богадельню эту, в храм твой, Ленка моя захаживает. Ну, Ленка Сычёва, знаешь её. Сеструха двоюродная.

Грач нахмурился, вспоминая всех своих последователей:

— Ну… есть, вроде. Светленькая такая, с косой…

— Вот-вот, она самая. Так ты ей мозги вправь, а? — вздохнул Михалыч.