Тогда оно гнило без отопления, с выбитыми окнами —так, говорят, он купил по бросовой цене, отремонтировал, теперь там у него штаб и офисы подконтрольных фирм.

— Отлично, Коля. Хорошая работа, — сказал я похлопал его по плечу.

— А дальше что? — спросил он, глядя искоса.

— Не беги впереди паровоза. Никому о наших делишках не болтай. Жди указаний.

— Что-то много от тебя указаний, — пробурчал Шульгин, затушив сигарету.

— Ничего. Вот прижмём гада — и сможешь уволиться с чистой совестью. Наконец-то."

"Коля задумался. Молча кивнул, но в глазах — никакого облегчения. Будто не радовался скорому дембелю. Привык к службе, втянулся? Да не, скорее всего, просто не верит мне до конца.

Ладно. Дальше видно будет.

* * *г. Новознаменск. Поликлиника МВД.

— Спина болит, — сказал я, заходя в кабинет невропатолога и стараясь двигаться, как деревянный солдат Урфина Джюса.

Врачиха — полноватая, лет сорока пяти, с пучком на затылке, как раз доедала овсяную печеньку, запивая остывшим чаем из кружки с облупленным гербом.

— Такой молодой, а уже хондроз, — лениво прокомментировала она, глядя на карточку.

— Хондроз молодеет, — кивнул я с умным видом. Фраза вычитана в интернете, специально готовился.

Она хмыкнула, глянула на меня повнимательнее и махнула рукой:

— Рентген нужен. Кабинет в конце коридора, налево. Снимки принесёшь — разберёмся, что с твоей спиной.

Через полчаса я снова сидел напротив. Она вщёлкнула плёнку на негатоскоп, прищурилась.

— Грудной отдел, да… Вот здесь сужение, и тут… От этого, возможно, спазмирован мышечный корсет, отсюда и боль. Ну, что ж, — пожала плечами. — Пропишу тебе курс. Пока на больничный пойдешь.

— Что колоть будем? — спросил я без особого энтузиазма.

— Диклофенак в ампулах, один раз в день, внутримышечно, — кивнула врач. — Обязательно добавь миорелаксант — «Мидокалм», тоже уколы или таблетки, как удобнее. Плюс хондропротекторы внутрь, но это уже на длительный курс. На ночь — согревающую мазь, любую с капсаицином.

Она оторвалась от бумаг и добавила:

— Физиотерапию бы хорошо, но аппарат сейчас в ремонте. Пока дома грелку приложи — хуже не будет. Я всё тебе распишу.

— Понял. Спасибо.

Я кивнул, взял листок с назначением и вышел. Всё шло по плану.

* * *Итак, теперь я был на официальном больничном. Позвонил на работу, доложился Власенко. Тот поднял трубку, как будто уже знал, кто звонит, и сразу начал гундеть:

— Ну ты даёшь, Яровой. Обнаглел в край. От Родины, значит, прикрылся больничным листком, а мне теперь и за тебя твои бумажки разгребать, и отчёты сводить. А у меня, между прочим, график забит под завязку — к вечеру надо материалы по итогам мая на совещание подготовить, ещё и проверка по планированию нависла.