А от мысли, что мы в этом огромном зале только вдвоем, становится трудно дышать.

Но я боюсь не только его. Я боюсь еще собственных чувств, которых не должно быть к этому мужчине. Но когда он рядом, сердце заглушает разум.

- Теперь поговорим начистоту, Тесса, - говорит он, и все внутри вздрагивает.

- Почему эти люди на тебя охотятся? – спрашивает он, изучая меня пристальным взглядом, от которого все внутри замирает. – Или сформулировать точнее? Почему на тебя ведут охоту люди твоего же жениха?"

"- Брак по принуждению, - только и могу ответить я. Мысли начинают путаться. Я не знаю, что можно сейчас говорить, а о чем стоит умолчать.

Нет, была бы моя воля, я бы выдала все.

Но не стоит забывать, в чьем теле я сейчас нахожусь, и что эта девчонка сделала. Вряд ли Редмонд отпустил ей все грехи после фокуса с камнем правды. Так ведь?

Но все равно спас. В который раз. Почему?

- Кого принудили? Тебя принудили? – переспрашивает ректор, и я прекрасно понимаю его скепсис. – Не думал, что такое возможно с вами провернуть, леди Сьерра.

- Вы многое видите сквозь призму преломленного восприятия, господин Спиро, - сообщаю я ему, чем вызываю легкое недоумение.

Он понял, что я сказала, вот только не ожидал, что эти слова выльются из уст девчонки, что дальше своего носа ничего не видит.

- В последнее время, леди Сьерра, вы так часто меня удивляете, что я сбился со счета, - сообщает он мне. – Порой мне даже кажется, что вы другой человек.

Вот же черт! Как близко. Брат родной не пронюхал, а Редмонд почти за руку поймал!

- Богатая у вас фантазия, - только и говорю я, нервно теребя ткань юбки. Ректор странно ухмыляется сам себе.

- Раз так, то почему мне пришлось спасать вас от людей вашего же жениха? Пусть и вынужденного, - спрашивает он.

- Я благодарна вам за помощь, но, простите, делиться своими проблемами не буду! – отсекаю я резко, как только могу.

- Отчего же? – хмурит он брови, но вовсе не грозно, а будто играет со мной. И это странно. Я совсем не чувствую тех претензий, что прожигали меня прежде.

Напротив, подозрительный интерес к моей персоне. К добру ли?

- Может потому, что любая моя беда, любая моя слабость – это рычаг давления для вас? Вы ведь не оставили мысль со мною поквитаться, - предполагаю я.

- Зачем мне с вами квитаться, если вы доказали, что не виновны в том, в чем я вас подозревал? – задает он риторический вопрос.

Но врет же! Игру какую-то затеял, как пить дать!

- То есть вы поверили? – уточняю я, и он как-то странно улыбается. А я ловлю себя на мысли, что это, наверное, первая его настоящая улыбка. Пусть не открытая, не полная, но все же хоть что-то теплое в пустыне холодного льда.

- Если бы я так легко верил всему, что видят глаза, то не оказался бы там, где сейчас. Я хочу разобраться, леди Сьерра. И я непременно разберусь.