А если не влюбилась, почему я так за него беспокоюсь?!»

Неожиданно Карина подумала, что Панюшкин напоминает третьеразрядного частного детектива из американских боевиков. Может быть, он принес какие-нибудь компрометирующие документы и теперь собирается Родиона шантажировать? Или хочет показать ему снимки жены в обнимку с любовником. Карина поймала себя на мысли, что, несмотря на острую неприязнь к его жене, она не желала бы Родиону пережить нечто подобное. Хм. Вдруг ему нужна помощь? Она просто обязана ему помочь.

Изо всех сил убеждая себя, что ей движет именно это благородное чувство, Карина во что бы то ни стало решила подслушать, о чем говорят в кабинете.

Помешать ей сейчас могла только катастрофа вселенского масштаба, сгребающая с поверхности планеты все живое. Дело могло выгореть — даже самые дисциплинированные сотрудники агентства приходили на службу лишь в начале десятого.

— Как бы незаметно приоткрыть эту чертову дверь? — пробормотала она, бегая по приемной кругами и ломая руки, словно дебютантка перед выходом на сцену."

"Наконец ее осенила «гениальная» идея.

Нужно войти в кабинет, а выходя, оставить дверь слегка приоткрытой. И уж тогда… Но под каким предлогом туда ворваться? Как назло, воображение отказывалось работать, и баста. Кофе-чай Родион гостю не предложил, утреннюю почту для шефа курьер приносит только в девять. Эх, была не была! Карина схватила со стола пачку вчерашних газет, которые ей вечером вернул Марьянов, и, предварительно постучав, шагнула в кабинет с лицом столь же беспечным, с каким миллионеры загорают на палубе своей яхты, закатав до колен штаны от Гуччи. Она успела услышать фразу, сказанную блеющим голосом:

— Поверьте, моего интереса тут нет, все исключительно ради…

При ее появлении Панюшкин замолчал и клацнул челюстью так отчетливо, словно кто-то нажал у него на макушке выключатель.

— Извините, Родион Алексеевич, почта.

Карина ловко метнула газеты на самый краешек огромного стола, чтобы Марьянов сразу не распознал подлог, и быстро вышла. Ее маневр удался — Родион даже не взглянул на секретаршу, а дверь ей удалось оставить чуть-чуть приоткрытой.

Это была крошечная щелка, тоненькая, как мышиный хвост. Но ее хватало, чтобы слышать все, что творится в кабинете. Карина, наполненная до краев сладким ужасом содеянного, припала к ней чутким ухом и теперь ловила каждое слово.

— Родион Алексеевич, говорю же вам, я действую в интересах Лены. Ей сейчас очень плохо, ее надо спасать.

— От чего спасать? — резко спросил Марьянов. — И вообще — кто вы такой?

— Я же вам визитку свою дал, — занервничал посетитель.