Зато после шести начиналась его настоящая жизнь — с джойстиком в руках возле большого монитора, от которого его не могло отвлечь ничто на свете, даже ядерная катастрофа. Он пил, ел, брился, одевался и раздевался, ухитряясь делать ходы, набирать очки и «сэйвиться» в нужных местах. Он засыпал и просыпался под вопли супергероев и их врагов, под рев моторов, взрывы и лязг виртуального металла. Это была его настоящая жизнь, и она Гаврюсову очень нравилась. Ни на что другое он ее не променял бы.

Жил Василий в просторной трехкомнатной квартире, которую ему завещала бабушка.

В каждой комнате было по два монитора — один большой, один маленький. Компьютерные мониторы также стояли на кухне, висели на специальных кронштейнах в ванной комнате и в туалете над унитазом. В плане технического оснащения жилища Василий продумал все до мелочей. Во всем остальном квартира производила унылое впечатление.

Зато сам хозяин мог потрясти воображение любого человека, который увидел бы его в своей стихии. Неистовая страсть, глубочайшее самозабвение, сильнейшие эмоции, яркая палитра всевозможных, стремительно меняющихся настроений — вот, что представлял из себя Василий Гаврюсов, загрузивший очередную «стрелялку» или «стратегию».

Его жизнедеятельность как гомо сапиенса сводилась практически к нулю. Квартиру Гаврюсов не убирал, еду не готовил, белье не стирал. Уборкой и стиркой за небольшую плату занималась старенькая бабушка, жившая этажом ниже. А продукты раз в неделю приносила Алла Николаевна Крупенникова. Крупенниковы жили в этом же доме, но в соседнем подъезде. Карина и Василий ходили в одну школу, а их мамы дружили. Когда мама Василия умерла, ухаживать за ним стала мама Карины. В последнее время Карина ее частенько подменяла, поэтому у нее имелся свой комплект ключей от квартиры Гаврюсова. Сюда она и привезла своего босса, справедливо рассудив, что более надежного убежища ему во всей Москве не найти.

Сначала Карина решила познакомить босса с той самой старушкой-соседкой, которая приходила к Гаврюсову делать уборку. Просто на всякий случай.

— Баба Лиза, — весело сообщила она отворившей дверь бабушке-одуванчику в сдвинутых на лоб очках. — Вот, это родственник Гаврюсова, Родион Алексеевич.

Приехал погостить. Он из Липецка.

— Ух, и бедолага ты, — сочувственно обратилась к Марьянову бабуля. — Небось не знал, что Васька с ума съехал? Ты ему рассказала?

— Рассказала, рассказала. Но ночевать-то ему где-то надо."

"— Я как у Васьки уборку сделаю, так у меня потом цельную ночь перед глазами рябит. И как будто в лодке меня качает. У Васьки в большой комнате телевизор размером с дверцу лифта! А сам Васька шнурком к нему привязан. По шнурку к нему вся гадость оттудова и идет, — заключила она.