— Я, скорее, преуменьшаю.

— То есть с ним можно не разговаривать?

— Нет, если вам хочется, разговаривайте. Но с таким же успехом можно общаться с комодом.

— Фантастика. И сколько мне тут торчать, в этой юдоли ужаса?

— Будет зависеть от нашей с вами сообразительности и везения.

— Кстати, насчет сообразительности. Я сообразил наконец, что нам необходимо связаться с моим другом Петей Чижовым, который занимается безопасностью нашей фирмы. Позвонить ему можете только вы. Я тут записал для вас номер его телефона. По телефону ничего не рассказывайте, назначьте ему встречу где-нибудь в кафе.

Марьянов только сейчас заметил, как Карина вымоталась. Под глазами у нее залегли тени, хорошенькое личико осунулось. Он немедленно испытал прилив нежности, но тут же подавил его в зародыше. Тип, находящийся в бегах, не имеет права завязывать романтические отношения с кристально честными девицами, даже если девицы им сильно нравятся.

— Вы завтра пойдете на работу? — спросил он, провожая свою секретаршу до двери.

Баба Лиза вышла первой и уже шаркала где-то на лестнице пушистыми тапками.

— А вы как думаете? Откуда же мы будем черпать информацию, если оба начнем прятаться? Кроме того, я вне подозрений. И собираюсь стать вашей правой рукой.

— Милиция наверняка явится прямо с утра, — предупредил Марьянов. — Вы не струсите?

— Если женщина берется кого-то опекать, — важно ответила Карина, — она ведет себя, как кошка, защищающая своих детенышей.

— Карина, — позвал он, когда она уже вышла за порог. — Я рад быть вашим детенышем.

* * *Ночью Марьянову не спалось. Мониторы тихо гудели, сквозь опущенные веки в зрачки Родиона проникал их мертвенно-белый свет. Пару часов спустя он встал и вырубил три штуки, оставив один на всякий случай. Через десять минут дверь скрипнула и отворилась. На пороге нарисовалась маленькая коренастая фигура в белой растянутой майке. Лицо было едва различимо, и на нем угадывались круглые глаза."

"— Орки идут! Орки! — прошипел пришелец и крадущейся походкой проследовал к темным экранам.

У Родиона волосы на голове встали дыбом. Он напрягся, как питон, собирающийся душить оленя. Чокнутый Гаврюсов скользнул вдоль стены. Сначала загорелся один выключенный монитор, за ним — второй, а потом и третий.

— Здравствуйте, чудики мои, — пробормотал Василий, погладив пальцами крылатых тварей, мечущихся из одного угла экрана в другой.

Твари взвыли, как целый хор собак Баскервилей. Подвывая им, Василий выплыл из комнаты, оставив дверь нараспашку.