- Не хотите ли стать моим личным креативным менеджером, мадемуазель?

Это, конечно, было неожиданно. И как бы да, Его Величество Арнольд Альгарт был вдов и еще совсем не стар. Дракон же все-таки. Но не для того она спасала принца от отбора, чтобы становиться фавориткой его папеньки.

К тому же было еще кое-что. Вернее, кое-кто, глядевший сейчас на нее пылающим ревностью взором. Это было так мило, что…

Люда покосилась на застывшего каменным изваянием Равинье и присела в реверансе.

- Благодарю, Ваше Величество, это большая честь. Но я несвободна."

"Буквально шквал эмоций пришел сейчас от Равинье, он шагнул вперед и с нажимом произнес:

- Мадемуазель выходит замуж за меня.

В переводе на обычный самцовый это означало «МОЕ! Не подходи – убьет». Шеф безопасности в этот момент был так хорош собой и держался так мужественно, что не влюбиться в него было невозможно.

Король некоторое время смотрел на него исподлобья, постукивая по столу пальцами, потом сказал:

- Каков шельмец. И тут успел.

На лице шефа безопасности было крупными буквами написано: «А то!»

- Ладно, - сказал Его Величество. – Благословляю. Но мы должны выдать леди-иномирянку замуж должным образом.

Откинулся в кресле и с улыбкой добавил:

- Я думаю, полгода на подготовку свадьбы хватит?

- Месяц, - подался вперед Равинье.

Сошлись на двух.

***

Все это происходило поздним вечером. А наутро…

глава 8

Больше всех возмущался Фоль Монтрас.

Но об этом позже.

***

Утро – оно всегда мудренее вечера. Для некоторых молодых и горячих драконьих голов особенно. Ибо Его Величество Арнольд Альгарт догадывался, куда на ночь глядя мог направиться его сын (сам в молодости был таким же).

Естественно, что на радостях принц Джаред направился вовсе не в ректорский совет Академии магии. А в самое популярное развлекательное заведение столицы, известное как «Публичный дом мадам Хуаниты» (не подумайте плохого, публичный – потому что для публики, а в остальном все было вполне прилично, ну, почти). И там праздновал свое освобождение до упаду.

А с утра пораньше, когда Джаред с трудом продрал глаза (спать-то лег всего час назад), перед ним, закинув ногу на ногу, сидел король.

- Папа? – Джаред тут же подскочил с постели как ужаленный, однако опомнился и светским тоном осведомился: - Что ты здесь делаешь в такое время, разве ты не должен отдыхать на водах?

Его Величество не изменился в лице, только скрестил руки на колене и невозмутимо произнес:

- Этот же вопрос я собирался задать тебе, сын мой.

И вдруг как рявкнул:

- Умойся! Перегаром разит!

Пока понурый принц наскоро плескался в ванной, Арнольд Альгарт смотрел в окно. И сейчас он своему лоботрясу сыну по-белому завидовал. Потому как ему уже не удрать в Академию учиться. А было бы здорово, но дела государства, возраст не тот, увы.