Шефу безопасности хотелось всем им прикрыть глаза и рты. А еще больше - прикрыть чем-нибудь выдающиеся прелести этой девицы. Фоль подлил масла в огонь. Равинье и так едва сдерживал раздражение на беспардонного оборотня, сейчас терпение закончилось.

- Я прошу прекратить обсуждение, - сказал он, а после напрямую обратился к принцу: - Ваше Высочество, тема конфиденциальная. До окончания расследования эти сведения разглашению не подлежат.

За что получил проникновенный, полный женского восхищения взгляд от мадемуазель Адель Понс и неожиданно ощутил такой душевный подъем, что даже прокашлялся. И потом весь остаток приема наблюдал за ней.

Пришел к выводу, что она жестокая кокетка.

И да, сейчас он ее подозревал. Во всех смертных грехах подозревал! В частности, в грехе соблазнения.

И этим грехом она владела виртуозно. Равинье простить ей не мог, что она строила глазки всему залу. А уж то, что она улыбалась принцу, вызывало недвусмысленное пригорание в груди. И почему-то иррациональную обиду. С одной стороны, все правильно, она ведь участница отбора невест. С другой… Он нашел ее первый.

В общем, как только первый день испытаний был окончен и принц объявил перерыв до вечернего пира, Эдгар Равинье подошел к ней. Естественно, Фоль Монтрас увязался за ним и теперь торчал рядом, прилипчивый, как пластырь. Однако у Равинье был железный козырь. Игнорируя Монтраса с его топорными комплиментами, подошел к ней вплотную и, понизив голос, произнес:

- Мадемуазель Адель Понс, позвольте задать вам несколько вопросов в интересах расследования? Разумеется, тет-а-тет.

Она взглянула на него томно и проговорила:

- Конечно, ваша светлость. Встретимся на балу.

глава 5

Только она могла вот взять и назначить встречу на балу. Практически свидание. Равинье вынужден был оттянуть в сторону шейный платок. Чтобы тут же снова убедиться в том, что эта девица — неисправимая кокетка.

Потому что она, проходя мимо, умудрилась искоса взглянуть на Фоля Монтраса, который (естественно!) торчал рядом. Вроде бы невинно, но тот немедленно поплыл и готов был волочиться за ней, пуская слюни.

Если бы он, шеф безопасности, жестко его не приструнил.

- Фоль, дружище, - процедил сквозь зубы. – Ты долго намерен подпирать стены в этом зале?

- А, что? – очнулся Монтрас.

Вздохнул пышной красавице вслед. А потом сделал ужаснейшую вещь, окончательно взбесившую Эдгара. Встряхнулся как большой пес и блаженно выдохнул:

- Мррр.

После чего обернулся к нему.

- Фу, какой ты скучный. Сам-то чего не уходишь? Собрался корни пустить здесь? Хотя, - и оглядел его в монокуляр. – Я понимаю, кхм…

На груди у Равинье красовался шеврон службы безопасности.