Тот был не в форме, но разве спрячешь породу за блохастым пиджаком? Черный орден СС, элита германского военизированного общества, каста избранных, тех самых, которые должны были привести Германию к вершинам мирового могущества.

Волос на голове у него осталось немного. Сама она напоминала бракованное яйцо. Мешки под глазами выросли такие, что сползали на щеки.

Во всем остальном — орел. Надменный взор, презрительно подобранные губы, сухой, как вобла, которая лишнюю неделю провисела на солнце. Он стоял, дерзко задрав голову, перед канцелярскими столами, за которыми сидели советские офицеры.

— Рядовой, руки ему развяжите, — приказал Павел.

Автоматчик поколебался и спросил:

— Вы уверены, товарищ майор?

— Не понял, боец! — заявил Никольский. — Когда командир поднимает тебя в атаку, ты задаешь ему тот же вопрос?

— Так он того… — Малорослый солдатик смутился. — Опасный. Кидался на нас, как бешеная псина, старшине нашему запястье прокусил. Тот теперь в атаку долго не пойдет.

— Может, действительно не стоит? — предложил Булыгин. — Будет на нас бросаться, придется делать новые записи в медицинских книжках.

— Развяжи и жди в коридоре! — приказал Никольский. — Мы пока еще в состоянии постоять за себя.

— Слушаюсь! — Рядовой поддел перочинным ножиком веревку, быстро размотал путы и смотался.

Немецкий офицер потирал затекшие запястья, исподлобья разглядывал своих врагов.

Особых иллюзий майор Никольский не питал, но пообщаться с этим типом стоило. Он кивнул на табуретку, предлагая присесть. Немец поколебался, потом гордо покачал головой. Дескать, сами сидите. Никольский пожал плечами. Хозяин — барин. Он раскрыл папку с чистыми листами, приготовился писать.

— Представьтесь, пожалуйста, — вежливо попросил Павел на немецком. — Назовите ваше звание, должность, уточните обстоятельства, которые помешали вам бежать отсюда.

Немец презрительно фыркнул. Прямой, как шпала, в задрипанном пиджачке, надменный до невозможности, он смотрелся донельзя карикатурно.

— Русские медведи, вылезшие из берлоги, учат немецкий язык, да? Поздравляю, у вас неплохо получается. Ваши усилия будут по достоинству оценены великой Германией.

Остальные офицеры контрразведки СМЕРШ знали немецкий язык не в совершенстве, но понимать чужую речь могли и рожи состроили соответствующие.

— Пауль Шлиссельман. — Он щелкнул каблуками и дернул подбородком. — Штурмфюрер СС! — Похоже, его распирало от гордости за собственную значимость. — Начальник охраны блоков номер десять, одиннадцать и двенадцать. Задержался в лагере по причине подготовки к взрыву здания, в котором мы сейчас находимся.

Офицеры и ухом не повели.