Потом он основательно надавал доктору Менделю по щекам и погнал его по тропе.

Павел переправил пленника на сушу, бросил под ноги, отдышался. Подводная лодка пропала. Хороший знак. Море, насколько хватало глаз, было чистое и почти не волновалось.

Он нагнулся, вытащил кляп из глотки врача-садиста. Мендель кашлял, извивался. Его рука по-прежнему была надежно прицеплена к туловищу.

— Послушайте, вы, наверное, немец, — прохрипел тот. — Я знаю, что в Советском Союзе много этнических немцев. Мы зовем их фольксдойче. Вы очень хорошо говорите по-немецки и не можете так поступать с соотечественником. Послушайте, у меня есть деньги в швейцарском банке, я могу с вами поделиться, взять вас с собой в Америку или в Англию.

— Ваши деньги, любезный доктор, скоро конфискует советское правительство, — сухо отозвался Павел. — В Америку не собираюсь, жизнь в СССР меня вполне устраивает. Я не немец. Капитан контрразведки СМЕРШ Никольский, честь имею. Сожалею, доктор, но нам с вами придется совершить длительное пешее путешествие. Будете сопротивляться или пойдете не в ту сторону — пуля в лоб!"

"— Иисус, не могу поверить! — Он сделал жалобные глаза. — Я всего лишь гражданский врач, человек самой мирной профессии. Послушайте, мне кажется, я вас где-то видел. — Глаза Менделя перестали носиться по кругу, зафиксировались на советском офицере. — Да, ваше лицо мне смутно знакомо.

— Я вам охотно подскажу, доктор, — заявил Павел. — Это моя граната лишила вас руки. К сожалению, более важные части тела она оторвать не смогла, о чем мне приходится искренне сожалеть. Помните зимний лес в окрестностях концлагеря Аушвальд? Вы убегали с группой солдат, а советские бойцы висели у вас на хвосте. Да-да, тот самый лагерь смерти Аушвальд, в котором вы и ваши подручные ставили бесчеловечные опыты, умертвили несколько тысяч ни в чем не повинных людей. Я вас все-таки поймал, порадуйтесь за меня.

Доктор смертельно побледнел. Презрительная усмешка давалась ему с трудом, но он старался:

— Вот как? Ну что ж, вам повезло, капитан. Надеюсь, начальство по достоинству оценит ваши усилия. Ни в чем не повинные люди, говорите? Какая чушь. Это были не люди, а наши враги, отбросы человеческой цивилизации, неполноценные особи, уроды, больные. Даже Бог на небесах не примет их к себе. Им надо бы радоваться, что они умерли не просто так, а принесли свои жизни на алтарь германской науки, которая сделала важные открытия. Разве это не почетная смерть?

Вместо ответа Павел врезал садисту по скуле. Доктор провернулся как буравчик и плюхнулся без чувств.

Павел пристроился под соседним камнем, достал папиросы и посмотрел на часы. Было начало четвертого. А светает в апреле не рано.

Испытания на этом не кончались. Доктор Мендель едва передвигал ноги.