Стоп! Откуда им известно про комдива Никольского? Общая эрудиция? Выстрел наудачу? Отчество фигуранта совпало с именем комдива?

— Виталя, слушай внимательно, молчи, не шевелись, будто ничего не происходит, — прошептал Павел.

Еремеев мигом насторожился, выявил среди порывов ветра знакомые командирские интонации.

— Эти двое сзади, Колонтович и Лебедев, враги. Они не те, за кого себя выдают. Надо их брать, но только живыми. Ты понял? Если да, то зевни.

Еремеев так зевнул, что чуть челюсть на земле не оставил.

А сверло продолжало буравить затылок, разрывало кость, входило в мозг.

На остальных нельзя положиться. Парни далеко, разберутся не сразу.

Он продолжал шептать:

— Откатываемся на «три-четыре» в разные стороны, чтобы уйти с линии огня и атакуем упырей. Тебе Колонтович, мне Лебедев. Три-четыре!

Они разлетелись, бросились на людей, лежащих сзади, и все равно не успели. Фальшивые чекисты среагировали! Захлопали выстрелы, зазвенели пули, отскакивающие от камней. Две тени метнулись прочь, покатились на дно ямы.

Павел видел краем глаза, как Еремеев схватил за ногу Колонтовича. Он услышал хрип, стон, но не здесь, а в стороне.

Там кого-то зацепила шальная пуля.

— Братва, это фашисты! — завопил Еремеев и подавился, получив кулаком в кадык.

Павел утратил контроль над событиями. К ним запоздало бежали бойцы, но не решались стрелять, боялись зацепить своих. Колонтович выпутался, снова дотянулся до пистолета, успел два раза нажать на спуск.

Плевать на Колонтовича, с ним другие разберутся! Под Павлом извивался Лебедев, ругался по-немецки, раздавал яркие характеристики вонючим русским свиньям. Вот оно что! Высшая раса! Как просто все объяснялось!

Никольский бил его локтем в челюсть, по-другому не получалось.

Лебедев хрипло орал, выплевывал кровь, норовил схватить Павла за руку. Тот рывком перевернул его, придавил позвоночник коленом, схватил за уши и вжал нос в каменистую почву с редкими пучками травы.

На этом капитан контрразведки СМЕРШ не успокоился. Он сцепил кулаки в замок и нанес сокрушительный удар по затылку противника. Ноги товарища Лебедева подлетели, он застыл, прекратил сопротивление.

Но все остальное шло не так. Вокруг творился какой-то бред."

"Несколько человек навалились на Колонтовича, но он оказался силен как бык.

Работал руками, ногами, получил прикладом по виску, но даже не почувствовал боли. Этот негодяй прекрасно владел навыками рукопашного боя. Он бил направо и налево, рухнул, покатился, что-то схватил. Это оказался пистолет, потерянный им.

Грохнул выстрел. Кто-то издал сдавленный хрип. Тут же подлетел другой боец и пнул Колонтовича в голову. Удар попал в скрещенные руки. Как он извернулся, уму непостижимо.

Павел очнулся, когда скрюченная фигура прыжками взлетала на склон.