— Давайте не будем о неприятном. У вас семья есть?

— Нет. Но будет.

— А у меня была. А вот теперь нет.

Они замолчали. Еще одна печальная история на фоне миллионов подобных. Капитан Колонтович не стал развивать эту тему, отполз к своему коллеге. Они стали о чем-то приглушенно шептаться.

Природа замирала, даже ветер утих. Волны по инерции бились о камни, но уже не так громко.

В следующие полчаса они продвинулись еще метров на двести, спустились в покатую яму, окруженную каменными плитами, включили фонарь с подсевшей батарейкой. Здесь недавно были люди.

Знакомая картина — скомканные бинты, обертки от галет. Четыре окурка, вдавленных в траву. Все дно ямы утоптали солдатские сапоги.

«А до бухты мы дойдем минут через десять», — подумал Павел и объявил короткий привал.

В яме можно было покурить, чем люди и занялись. Солдаты доставали из мешков сухари, жевали без аппетита. Они толком не ели практически сутки. Банки с гречкой из сухого пайка давно кончились. Но есть бойцам и не хотелось. Они расползались кто куда, вили гнезда по периметру ямы.

Никольский лежал за камнем и вдруг почувствовал себя крайне дискомфортно.

Неудобство росло, ему хотелось почесаться, сменить позу, вообще уйти отсюда к чертовой матери. Он находился под присмотром тех людей, которые лежали позади него.

Вдруг в голове все завертелось, заискрилось. Включилась память. Заработало критическое мышление.

Что он знает об этих офицерах государственной безопасности помимо того, что у них имеются качественные документы и сносно проработанная мотивация? Память выдавала события двухдневной давности.

«Газик» у ворот филиала института «Альтверде». Два офицера НКГБ, пытающиеся проникнуть на территорию.

Да, они неплохо подготовились, владели предметом, не понаслышке знали советские реалии и все же временами прокалывались. Возмущенная физиономия Колонтовича у ворот института: «У нас распоряжение старшего майора госбезопасности Ройзмана. Мы обязаны осмотреть здание и допросить персонал».

В дальнейшем такой грубой ошибки они уже не допускали. Настоящий чекист никогда так не опростоволосится.

Звание старшего майора было введено Постановлением ЦИК и Совнаркома в октябре тридцать пятого года для начальствующего состава органов рабоче-крестьянской милиции и государственной безопасности.

В феврале сорок третьего его упразднили. Ввели новые специальные звания: комиссар милиции и комиссар госбезопасности.

Колонтович просто оговорился? Маловероятно. Не знал, да еще забыл?

Что там дальше? «Давно на ниве государственной безопасности?» — «Считаю, что давно, с мая сорок второго года в НКГБ».