Он мне позвонил, а я отмахнулась, мне показалось, что ему просто нужно с кем-то о своих чувствах поговорить, а я – чужой человек, со мной проще, – протянула Лена. – Но теперь мы с тобой нашли недостающее звено, то-то я думала, почему мне что-то не нравится… Завтра еще здесь все доделаю, что смогу, и домой, буду передавать вам.

– Я, между прочим, уже соскучился, – другим тоном произнес Филипп, и у Лены снова стало тепло внутри, совсем как вчера утром. – Возвращайся скорее.

– Потерпи, осталось всего чуть-чуть.

Домой она ехала в полном смятении и совершенно не представляя, как теперь заканчивать дело. Но желание как можно скорее избавиться и от Веткиной, и от Карманова пересилило, и Лена вместо дома поехала сразу в Комитет, а потом в СИЗО. В портфеле у нее лежало изъятое в архиве Климовска старое уголовное дело и конверт местной лаборатории с результатами ДНК-теста.

Веткина выглядела подавленной, но Лена сразу же запретила себе проявлять сочувствие или жалость, жестко напомнив, кто перед ней.

– Вы ничего не хотите мне сказать, Анна Дмитриевна? – спросила она, стараясь говорить ровно и без эмоций, хотя больше всего сейчас ей хотелось кричать.

– Я вам сказала все, что знала. Больше нечего добавить.

– Почему вы не сказали мне, что выросли не в обычном интернате? – Лена смотрела на Веткину в упор, пытаясь понять, что на самом деле происходит в голове этой девушки. – Ведь это был интернат для детей с психическими расстройствами, так?

– Откуда… – Взгляд ее стал затравленным, она схватилась пальцами за край стола, как будто боялась упасть. – Как вы узнали? Я никому не говорила… я даже на аттестате подделала номер, чтобы никто не догадался… Я ведь нормальная! Нормальная!

– Успокойтесь, Анна Дмитриевна. В этом нет ничего страшного, и вы действительно нормальны и ни в чем тогда не были виноваты. Вы совсем не помните, что произошло с вашими родителями?

Веткина подняла голову и тяжело вздохнула:

– Нет."

"– А зачем вы врете мне сейчас? Ну, ладно – на освидетельствовании перед выпуском вы врали, чтобы получить аттестат и разрешение учиться и жить вне пределов интерната. Вы врали врачам – я это понимаю и знаю, зачем, но мне врать не нужно. Вот это, – Лена вынула из портфеля взятое в архиве дело и чуть потрясла им, – вот это дело о гибели ваших родителей. Закрыто по причине смерти подозреваемого. Ваш отец зарезал мать и зарезался сам, вы, к сожалению, были в соседней комнате, он не знал об этом. А вы все видели в дверную щель – так? Но отложился в вашей памяти не сам процесс убийства, а только рука отца с зажатым в ней охотничьим ножом. Вы все видели – но запомнили четко только это. И именно эта картинка на какое-то время заслонила вам все воспоминания.