Торвельд Патрский находился во дворце, чтобы заключить торговое соглашение. Это было правдой. О его приезде Дэймен слышал из разных источников. Он помнил, как еще несколько дней назад в саду о патрской делегации говорила Ван. Культура Патров во многом походила на культуру Акилоса – это тоже было правдой. Вероятно, как и все остальное. Если продажа рабов подлежит обсуждению, Торвельд, зная им цену, вполне может заинтересоваться покупкой. Возможно, и это правда.

Сплошные «вероятно» да «возможно».

Лоран не притворялся, что изменил свое отношение или проникся к нему теплотой.

Напротив, стена его презрения казалась незыблемой и даже более осязаемой, чем обычно, словно благое дело обнажило целые пласты неприязни. Дэймен почувствовал, как острая потребность сделать Лорана союзником уступает отрезвляющему осознанию того, что он доверил чужие судьбы переменчивому и злому человеку, непонятному, непредсказуемому, не заслуживающему доверия."

"Он не испытывал к Лорану теплых чувств. И не верил, что безжалостный кнут в одной руке искупается сладким пряником в другой, если это вообще был пряник. Далеко не наивный, он не верил и в то, что Лоран действует из альтруистских побуждений.

Нет, у Лорана были свои изощренные причины.

Если все это, конечно, правда.

Когда Дэймен пристегнул поводок, Лоран взялся за рукоять и сказал:

– Ты мой питомец. По рангу ты выше других. Ты не должен подчиняться ничьим приказам, только моим и моего дяди. Если выдашь ему сегодняшние планы, он очень-очень разозлится, что, возможно, тебя порадует. А вот мой ответный удар тебе не понравится. Решение, конечно, за тобой.

Конечно.

Лоран замер на пороге.

– И еще кое-что. – Они стояли под высокой аркой, которая отбрасывала на лицо Лорану тени, мешавшие разобрать его выражение.

Лоран помолчал, потом продолжил: – Остерегайся Никеза, питомца, которого ты видел с советником Одином. Ты отверг его на ринге, и Никез такой обиды не забудет.

– Питомца советника Одина? Того ребенка? – Дэймен не верил своим ушам.

– Возраст не повод его недооценивать. Он пережил такое, что довелось пережить не каждому взрослому, и мыслит уже не как ребенок. Хотя даже ребенка можно научить манипулировать взрослыми. А еще ты ошибаешься: советник Один ему не господин.

Никез опасен.

– Ему тринадцать, – напомнил Дэймен и почувствовал, что Лоран наблюдает за ним из-под полуопущенных век. – Есть среди придворных хоть кто-то, кто мне не враг?

– Пока я жив, таких не появится, – отозвался Лоран.

* * *– Он теперь кроткий? – Этьенн боязливо протянул руку, словно намереваясь погладить дикого зверя.

Вопрос был в том, какую часть зверя гладить. Дэймен отмахнулся от него – Этьенн взвизгнул, отдернул руку и прижал к груди.

– Кроткий, да не совсем, – сказал Лоран.