– Это впрямь… дело рук принца?

– Чьих же еще? – отозвался Дэймен.

Приблизившись на шаг, Радель отвесил Дэймену пощечину. Удар был сильным, более того – на каждом пальце Радель носил по три перстня.

– Что ты ему сделал? – потребовал ответа Радель.

Вопрос рассмешил Дэймена. Это, видимо, отразилось у него на лице, поскольку за первой пощечиной последовала вторая, еще сильнее. Жгучая боль мигом прогнала темноту, наползающую на глаза. Ясность сознания вернулась, и Дэймен за нее ухватился. Чувств он прежде не лишался, однако сегодня многое происходило с ним впервые, и рисковать не хотелось.

«Не давайте ему пока умирать», – сказал Лоран напоследок.

Слово принца – закон. Так, ценой разодранной спины, плененный Дэймен получил ряд привилегий, включая регулярные, сомнительной пользы осмотры лекаря."

"Подушки на полу заменили кроватью, чтобы Дэймену удобно лежалось на животе (спину нужно беречь). Принесли одеяла и разноцветные шелковые накидки; хотя последние надлежало накидывать лишь на бедра (спину нужно беречь). Цепь осталась, но теперь ее пристегивали не к ошейнику, а к золотому наручнику (спину нужно беречь). Столь трепетное отношение к его спине Дэймена тоже смешило.

Его часто купали, а спину осторожно обтирали водой из лохани. Воду потом сливали, и в первый день после порки она была красной.

Примечательно, что больше всего изменились не обстановка в комнате и не распорядок дня. Изменилось отношение слуг и стражей. Дэймен ожидал, что они будут вести себя как Радель – со злобой и враждебностью. Вместо этого слуги проявляли сочувствие, а стражи – что еще неожиданней – дружелюбие. Если после боя на ринге они считали Дэймена ровней, то теперь, когда он был изувечен плетями принца, – настоящим товарищем. К Дэймену проникся даже высокий страж Орлан, угрожавший ему после поединка с Говартом. Осмотрев истерзанную спину, Орлан не без гордости нарек принца беспощадной сукой и ободряюще похлопал Дэймена по плечу, отчего тот мгновенно побледнел.

Сам Дэймен старался не задавать подозрительных вопросов, зато с удовольствием посвятил себя культурному обмену.

Правда, что в Акилосе ослепляют всякого взглянувшего на королевский гарем? Нет, неправда. Правда, что акилосские женщины летом ходят с нагой грудью? Да, правда. Правда, что на ринге борются нагими? Да. А рабы вообще всегда ходят голыми? Да. Даже с королем-бастардом и королевой-шлюхой Акилос казался Орлану раем. Хохот.

Король-бастард и королева-шлюха… Дэймен понял, что грубые афоризмы Лорана вошли в обиход. Дэймен сдержался и расцепил крепко сжатую челюсть. Контроль понемногу ослаблялся, и теперь он знал, как выбраться из дворца. Дэймен честно старался считать, что эти плюсы стоят порки. «Двух порок», – услужливо напомнила спина.