— Все, приехали, — резко ударила по тормозам, когда мы оказались в ее дворе, выскочила наружу, громко хлопнув дверью.

Я вышел следом.

— Стоять! Я тебя не отпускал.

— Еще как отпускал. Забыл? — огрызнулась и направилась к подъезду.

Я оказался быстрее, поймал ее в два шага, схватил за руку, вынуждая остановиться.

— Так не пойдет. У нас с тобой проблема, которую надо решить.

— Нет проблем, — она резко вырвалась.

— Еще как есть. Хватит кусаться.

По глазам же вижу, что хочет примирения! Ну что за ослица упрямая!"

"— Простите. Вы Осипова Анна? — раздался за спиной голос какого ушлепка. Обернувшись, я увидел мелкого дрища с огромным букетом розовых роз. Как только не переломился, пока тащил.

— Да, я, — Аня оттолкнула меня в сторону.

— Вам доставка, — облегченно протянул букет, — поставьте подпись.

Аня не глядя подмахнула бумажку и перехватила поудобнее этот сраный веник.

— Вот видишь, Мерз, все у меня прекрасно. Никаких проблем.

— Мне срочно нужен компромат на тебя, — произнес, задумчиво рассматривая букет и испытывая острое желание найти того баклана, что его прислал.

— Зачем?

— Чтобы к рукам прибрать.

— Мечтай больше. Хотел свой Питер — вот и отправляйся, — Оса махнула рукой, дескать, проваливай туда, откуда пришел.

— Тогда тебе придется ехать следом, — подступил к ней ближе.

— Еще чего!

— Кстати, красивые цветы. Нежные.

— Да, — язвительно согласилась она, принюхиваясь к крупному розовому бутону.

— Позволишь? — не дожидаясь ответа, бесцеремонно забрал у нее этот веник.

— Зачем? — Оса опешила.

— Затем! — буркнул и быстрым шагом направился к мусорному контейнеру.

— Мерз! — завопила она мне вслед. — Не смей!

— Еще как посмею!

— Отдай! — побежала за мной. Я только букет повыше поднял, чтобы не дотянулась. — Это мои цветы!

— Они тебе не идут! Тебе росянку надо дарить, для гармонии! Или крапиву с чертополохом! — чуть не споткнулся, когда она мне дорогу перегородила и уперлась в грудь. Схватил ее поперек талии одной рукой, к себе прижал, от земли отрывая, и дальше пошел, не обращая внимания на вопли.

— Меранов! Поставь меня! Немедленно!

— Нет, — с победным видом бросил цветы в контейнер. Вот так-то лучше.

— Это что такое было? — она все-таки вывернулась из моих рук и теперь стояла напротив, полыхая от гнева.

— Порядок навожу. А то стоило уехать, и все, в разнос пошла, — произнес строго, а самому так смешно было, что еле держался. Смеяться нельзя — точно побьет, — все, погуляла — и хватит.

— То есть теперь ты меня ревнуешь?

— Ревную, — не стал отпираться, — и раньше ревновал.

— Так не отпускал бы! Не вычеркивал бы из своей жизни. А то захотел — свалил, захотел — приехал! — ее все-таки прорвало, закипела, выплескивая то, что накопилось внутри.