— Именно так и сказал. Просто другими словами.

— Но…

Она посмотрела на меня исподлобья, как на дурака.

— Ладно, — в пораженческом жесте поднял руки, — было дело.

— Кто мне даст гарантию, что спустя некоторое время тебя снова не накроет идея самопожертвования во имя великой цели? Заработать миллиард, покорить Эверест, сменить пол? И ты снова не попросишь меня с вещами на выход?

— Не накроет, — произнес категорично, за что получил еще один выразительный и не очень добрый взгляд.

— Мерз, я тебе не верю, — строго произнесла Осипова. — Я не буду строить из себя из себя сахарную королеву и говорить, что мне плевать, что даже не вспоминала. Вспоминала. Еще как. Ты мне дорог. Наверное, я тебя даже люблю. Но подставляться и снова из-за тебя помирать? Нет, спасибо. Что? Что ты лыбишься, как придурок?

— Ты сказала, что любишь.

— Типа сюрприз? Типа ты не догадывался? — нагло взглянула, ничуть не смущаясь своего признания и явно не ожидая ответного.

— По тебе трудно угадать, что у тебя в голове творится.

— Это защитный механизм, чтобы всякие не лезли и не топтались грязными ногами, где ни попадя, — отмахнулась она, — мне, знаешь ли, на пути вечно козлы всякие попадаются. Приходится выкручиваться.

— Меня, как я понимаю, ты тоже к категории козлов приписала.

— Нет. Ты не козел. Ты — Мерз.

— Звучит как ругательство.

— Может быть, — Анька пожала плечами, — ты для меня много сделал. Больше, чем кто бы то ни было. И я тебе за это всю жизнь благодарна буду. Но и потоптался знатно. И я вовсе не про студенческие шалости, а про твое одностороннее желание поставить точку.

— Я был неправ.

— И чего ты теперь от меня ждешь? Радостных криков? Счастливого обморока? Или, может, я должна броситься к тебе на шею с воплем: как здорово, что ты вернулся?

— Было бы неплохо.

— Перебьешься, — сказала, как отрезала, а потом и вовсе завела машину и сорвалась с места.

— Мы не договорили, — недовольно заметил, но останавливать ее не стал.

Оса злилась. Нет смысла набиваться в друзья, когда она в таком состоянии. Пусть погоняет, пар спустит, может, потом посговорчивее станет. Поэтому устроился поудобнее и уставился на пролетающие мимо осенние деревья. Днем трасса выглядела совершенно иначе. Без покрова темноты пропадала таинственность и ощущение того, что мир за окном — лишь смазанное пятно.

Осипова вела резко, жестко — явно просматривалась школа Гордеева. В повороте машину занесло, но Аня поймала ее, даже глазом не моргнув — железная девица. Впрочем, чему я удивляюсь? Пора бы привыкнуть.

— Нам надо с тобой как-нибудь погонять, — предложил насмешливо.

— Непременно. В следующей жизни, — ответила равнодушно и, завершив круг, вывернула в сторону города...