Когда мне еще доведётся потрогать короля за щетину.

Кожа под моими пальцами дернулась, Мартиник судорожно сглотнул. Его рука, будто помимо воли, скользнула с моего локтя на талию. Предательский плед выбрал идеальный момент, чтобы соскользнуть окончательно, оставив меня практически без прикрытия. Мужского покроя рубашка и штаны от амазонки не скрывали, а скорее подчеркивали мою фигуру. Тем более, напротив камина тонкая батистовая ткань демонстрировала все достоинства кружевного белья под ней.

Кто из нас первым подался вперед, не знаю, но через секунду мы уже самозабвенно целовались. Вот уж где возраст точно не помеха, а даже наоборот. Умения у короля не отнять. У меня аж пальчики на ногах подогнулись, так и хотелось сделать ножкой «Оп», как в таких случаях положено, только вот незадача — ножки подгибались.

Им хотелось в кроватку.

Мне, в принципе, тоже.

Только вот король мне попался слишком уж принципиальный. Он даже нашёл в себе силы сделать паузу и отодвинуться.

— Это неправильно. Ты выйдешь замуж за моего сына. Мы не имеем права. — пробормотал Мартиник, жарко дыша мне в висок. Я не теряла времени даром, поспешно разделываясь с пуговицами на его рубашке.

— Не хочу замуж за твоего раздолбая. Хочу тебя. — лихорадочно прошептала я, сдергивая с широких плеч необъятный парашют. С глаз долой подобное непотребство.

Рубаха, развеваясь рукавами, улетела куда-то к камину.

Надеюсь, не в камин. Только пожар еще тушить не хватало.

Поцеловала, куда дотянулась — в шею, в ключицы, лизнула чуть солоноватую кожу груди, покрытую редкими жесткими волосками. Гормоны, все же, зло. Тело явно просит своего. Ну, почему бы и нет, отозвался разум. Переспим, там и отбор закончится, всем хорошо.

Мне так точно было очень хорошо. Мы опять целовались, только уже каким-то образом переместились на кровать, моя собственная рубашка уже почила смертью храбрых — устав бороться с бесчисленными пуговичками, король просто порвал ее к чертям. Та же участь грозила постичь мои брюки, как вдруг в кабинете послышался очень знакомый голос:

— Мне по важному делу! Поговорить надо с отцом, срочно. Пустите, кому говорю!

Мартиник едва успел вскочить с постели и накинуть на меня одеяло, как в спальню ворвался его сын. Реджинальд выглядел довольно помятым и взъерошенным после схватки с гвардейцами на дверях. Я повыше натянула одеяло, молясь про себя, чтобы в полумраке спальни он не разглядел характерный силуэт под покрывалом. Мало ли, складки…

Мысли лихорадочно метались. Если меня застигнут в постели короля, я не просто вылечу из отбора. Меня заклеймят падшей женщиной, сестрицам тоже, за компанию, никогда не выйти замуж — хоть они и стервы, а все равно дурёх жалко.