Одно дело, тихо переспать, тогда он сам меня с отбора снимет — ну не будет же он порченый товар сыну подсовывать. И совсем другое — скандал.

— А кто это у тебя? Новая грелка?

Голос Реджинальда приблизился.

Ну и разговорчики у него с отцом. Лупить надо паразита ремнём, да поздновато, боюсь.

— Не твоё дело. — голос Мартиника был сух и холоден. — О чем ты хотел поговорить так срочно?

— Я только взгляну. Это кто-то из моих девиц? Надеюсь, не степнячка?

Как мило. Он уже ревнует. Только мне-то как выкручиваться?

Я стиснула зубы, лихорадочно ища выход из положения. Вот бы провалиться сквозь землю. Или хоть под кровать.

Воздух на мгновение загустел, я едва сдержала писк, не ощутив под собой опоры. Недолгое падение — и я беззвучно приземляюсь на деревянный пол, подняв небольшое облачко пыли. Перед моим носом — дно кровати. Как я сюда попала — загадка, но будем благодарны жизни за маленькие чудеса. Хотя, почему загадка. Замковой, наверное, опять отличился. Главное, теперь не чихнуть.

Судя по звуку, с кровати сдернули одеяло.

— Никого. — в голосе принца ясно слышно разочарование. — Так бы и сказал. А то развёл, понимаешь, секретность. Так я по поводу Марианны. Я слышал, ты прочишь мне ее в невесты?"

"— Гм. — король замялся. Сказать да — тогда что только что было? Сказать нет — соврать, потому что до недавнего времени он действительно собирался принудить девицу Кауфхоф к браку с его сыном всеми правдами и неправдами. Сам не понял, когда он начал думать о ней не как о возможной невестке, а как о… ком? Возлюбленной? Любовнице? Может, даже собственной невесте?

— А что? — по-еврейски, вопросом на вопрос, выкрутился Мартиник.

— Не надо. Пожалуйста. Я знаю, что завтра вечером уже объявление результатов, поэтому прошу, ради всех богов, не объявляй ее моей невестой. Я ее боюсь. — совсем тихо добавил Реджинальд, но я все же услышала.

Это хорошо.

Боится, значит уважает.

— Я подумаю. — все так же обтекаемо высказался Мартиник. Сын какое-то время посверлил его взглядом, потом кивнул и вышел из комнаты.

— Завёл бы ты себе, правда, любовницу. — донёсся до меня его ценный совет из гостиной. — А то, вон, на людей уже бросаешься.

— Вон! — рявкнул потерявший терпение Мартиник. Реджинальда как ветром сдуло.

— Марианна? — неуверенно позвал король, убедившись, что сын ушёл и как следует заперев дверь.

Я вылезла из-под кровати, чихая и отплевываясь от попавшей в носоглотку пыли. Романтический момент был бесповоротно испорчен, чтоб Реджи кошки драли.

— Прости, я…

— Если начнёшь извиняться, я врежу. — честно предупредила я. Мартиник ошарашено замолчал. Да, таким тоном с ним, поди, отродясь не разговаривали. — Мы оба взрослые люди, и лично я прекрасно понимала, что творю.