Душу, не могу надышаться… запах окутывает, поднимает ввысь. Парю в невесомости, на крыльях мрака и страданий, но сейчас они дарят облегчение, иллюзию свободы, соединяют то, что вопреки всем законам логики соединить невозможно.

Так много боли, его, моей, она клубится вокруг нас, выходит наружу, даруя ощущение нереальности, полета и высвобождения. Эфемерное счастье, она кажется настолько реальным, что его можно потрогать рукой. И я трогаю, с упоением касаюсь его кожи, позволяю черному взгляду затащить меня на самое дно адской бездны, где огонь будет купать нас в боли и даровать минуты единения.

Он сплетает наши пальцы. Искрит. По телу струится энергия, ток нереальной силы, кровь превращается в раскаленную лаву и она сметает все на своем пути, уничтожая мысли и сомнения. Хочу принадлежать ему. Сейчас я в его власти. Другой судьбы не желаю.

— Я так скучал… так ждал тебя, — шепчет, целуя мне шею.

— Мой… Ворон, — еще сильнее прижимаюсь к нему.

— Больше не отпущу тебя! — отчаянно, громко, с надрывом, так что чувствую, как его голос сдавливает в тиски сердце.

— Не отпускай! — и в этот момент я так рада обманываться, что действительно не отпустит, что позволит навсегда остаться рядом с собой.

Это другая реальность. Это наш мир. И на какие-то краткие мгновенья мы позволяем себе там спрятаться от безжалостной правды.

Судьба отмерила нам три дня. Нашей странной, безумной сказки. Три счастливых дня, когда мы могли спрятаться в ином измерении. Укрыться от жестокости мира. Только, увы, прятались мы в разных иллюзорных мирах… Которым суждено было столкнуться, рассыпаться на миллионы осколков и впиться в нас, наказывая за украденные минуты счастья.

И все же я верила, что рядом с ним мне не грозит опасность, Ворон защитит. Мне казалось, моя вера подобна железобетонному забору, но она разрушилась… от одного взгляда, окунувшего меня в очаг болезненных воспоминаний.

Глава 34

Ворон подорвался посреди ночи. Ему пришло сообщение. Даже в темноте видно, как глаза красным загораются, взгляд бешеный.

— Ты куда?

— След нашли. Если все получится, скоро вернусь… — но в его голосе нет уверенности.

— А если нет? — душа разрывается от неясного предчувствия. Не хочу его отпускать. Вскакиваю с постели, прижимаюсь к Ворону, судорожно вдыхаю запах, словно это мои последние глотки воздуха… его запаха. И все равно не могу надышаться…горечь отравляет легкие.

— Не переживай, — гладит меня по голове.

В эти дни мы очень мало говорили, будто боялись словами разрушить хрупкое счастье, обрамленное иллюзиями и жестокой правдой.

— Не уходи! Не оставляй меня одну! — из горла вырывается жалобная мольба.

— Надо… голубка, — целует меня в макушку, сильно обнимает, отстраняется.