Я помню, как он говорил мне странные вещи, но теперь не могу быть уверена, что всё это действительно слышала, может, половину моё сознание просто придумало, будучи в бреду. Решаю поговорить с ним, когда будет возможность.

Я двигаюсь по комнате медленно, стараясь не тревожить бок лишний раз. А натягивание штанов и рубашки превращается в длительную пытку, где я кривлюсь от каждого наклона. Только после третьей неудачной попытки поднять руки, чтобы расчесать волосы, иду будить Анну.

Сестра просыпается резко, буквально подскакивает на кровати, с опаской озираясь вокруг.

А когда замечает меня, на ногах и уже в одежде, взрывается слезами. Я стараюсь не ахнуть, когда она обхватывает меня за шею и прижимается слишком близко, отчего тело вновь начинает болеть.

– Я убью этого Даниила, я убью их всех!

Она беспрерывно шепчет сквозь громкие всхлипы о том, как кроваво разделается со всеми правителями Аракена, а я тихо смеюсь и поглаживаю её по волосам, слушая подробности, на которые она вряд ли способна.

– Как Северин? – спрашиваю я, пытаясь прогнать картину, как содрогалось его тело, когда он пальцами пытался оттянуть верёвку от своей шеи.

Даже сейчас, при одном только воспоминании, к горлу подступает ярость напополам со страхом.

– Голос к нему почти полностью вернулся, помимо синяка на шее ничего страшного нет, – сестра напряжена, она нервно сжимает ручку щётки для волос, которую я ей протянула, прося сделать что-то с тем ужасом на голове, что остался у меня после сна.

– Если бы не ты… – Анна запинается, не желая произносить свои страхи вслух, я понимающе киваю.

– Не думай об этом. Я была в ярости и хорошо им наподдала вместо тебя, – пытаюсь пошутить я.

 – Одного я приложила головой о колонну.

– Я видела, что ты там устроила, – натянуто улыбается сестра, расчёсывая мои волосы. – И видела твою кровь… по всему полу, а потом на ковре в коридоре… на стенах… на лестнице…

Её красивое личико кривится от горя, и она вновь плачет, но продолжает заниматься моими волосами. Мне больно видеть её такой, но я знаю, что сестре нужно время, нужна возможность выплеснуть все эти слезы, ужас и горе. Отпустить напряжение. Поэтому я ничего не говорю и жду, пока ей полегчает. Я прикладываю руку к груди, где медленно, но равномерно бьётся моё сердце.

Открываю рот, чтобы спросить про Аарона, всё ли с ним в порядке, но меняю свой вопрос в последний момент:

– Больше никто не пострадал?

– Около десяти стражников убиты. Но нам повезло больше, судя по оставшимся трупам, к нам пробрались больше тридцати наёмников. Из тех, кого мы взяли живыми, Александр выбил имена двух подкупленных предателей, что помогли наёмникам проникнуть внутрь. Они же рассказали, что дворец будет полупустым в тот день. С ними разобрались.