Читаю его быстро, перескакивая дурацкие титулы, приветствия, завуалированные намёки на войну, предупреждения и прочую чушь, пока не добираюсь до главного.

Встреча. Он хочет встретиться на территории Аракена в небольшом лесном домике, восточнее того места, где мы пересекли границу. Он требует переговоров и угрожает открытыми военными действиями, если мы не пойдём на мировую и не примем это приглашение. В письме ни слова о том, кого именно из нашей семьи он хочет видеть и хочет ли вообще, но демонстративно требует возвращения ему Агаты, подчёркивая её имя несколько раз. Он даже указывает, что одной Агаты на встрече будет достаточно.

Я передаю письмо Анне, а та, закончив чтение, рвёт его на мелкие куски.

– Когда нужно отправить ответ? – спрашиваю я у Кристиана.

– Завтра вечером, иначе гонец не успеет. У нас есть день, чтобы подумать.

– Что ж. Раз Даниил хочет войны с нашей семьёй, я дам ему эту войну.

Я встаю из-за стола, принимая первое своё решение из множества тех, что должен сделать.

Глава 11

Нити Жизни. То, что есть в каждом человеке, но видеть, показывать, ощущать и влиять на них могут только Мары. Они могут как порвать их, так и укрепить.

Могут разрезать или подарить долгую жизнь.

Нитей у каждого человека три, и если после смерти хоть одна из них останется целой, то есть шанс, что умерший вновь поднимется, превращаясь в ходячего мертвеца.

Однако один из королей Серата, которому Мары даровали длинную жизнь, перед самой смертью упомянул близким друзьям, что прикосновение Мары к его нитям было самым приятным прикосновением в его жизни.

Малахий Зотов. Забытое о Марах и Мороках"

"С трудом я разлепляю глаза и медленно оглядываю комнату, понимая, что нахожусь у себя.

Поворачиваю голову и взглядом натыкаюсь на спящую Анну. Не знаю, сколько я проспала, но уже ранее утро, а за окном ярко светит солнце на голубом, безоблачном небе. Сестра в милом светло-сером платье спит прямо на одеяле, поджав ноги к груди и подложив руку под голову. На кровати полно места, но она всё равно легла прямо впритык ко мне. Её лицо осунулось и побледнело, а под глазами появились тёмные круги. Я беспокоюсь, не сидела ли она здесь сутками, лишая себя сна и еды.

Анна не просыпается, когда я с трудом сажусь на кровати, и не открывает глаз, даже когда я откидываю одеяло и сама пытаюсь встать.

Сестра продолжает ровно и глубоко дышать, поэтому я не бужу её, давая ей время отдохнуть.

Меня помыли, обработали все раны и переодели. Я вижу свежие бинты на правой руке, на торсе. В зеркале на меня смотрит моё бледное лицо с разбитой губой, где ранка покрылась коркой, а на челюсти справа уже начал таять обширный синяк. Шиплю, когда бок простреливает при ходьбе, но я больше не истекаю кровью, а значит, боль и раны временны, Кристиан был прав. Всё заживёт.