Он говорит жестко и прямо, намекая, что у меня нет времени даже перевести дыхание и собраться с мыслями. Я знаю, что дядя прав, и благодарен ему, что он пытается поддержать меня, как умеет. Ласка, сопереживание или утешение никогда не были его сильной стороной. Он даже выглядит неуклюже, когда подбирает слова поддержки, поэтому его спокойная рука на моём плече, – наверное, самое личное, на что он способен. Но в ситуации, когда надо разобраться с врагами, он – лучший помощник, на которого я могу положиться. Сейчас его меч и хладнокровие нужны мне как никогда. Потому что, если мы найдём хоть одного живого наёмника, я вряд ли смогу сдержаться и не зарезать каждого сразу, как только увижу.

Северин напряжен, как пружина. Он сидит идеально прямо, пока лекарь наносит ему специальную мазь на повреждённую кожу шеи и кровавый синяк, что теперь расползается в разные стороны. В глазах брата столько ярости, что я удивлён, как этот лекарь ещё не сбежал от короля подальше.

Брат почти вырывает стакан с лечебным отваром из рук другого слуги и пьёт. Я уверен, что каждый глоток причиняет ему боль, но вместо того чтобы морщиться, его лицо становится злее, будто боль – это враг, которого ему тоже надо победить.

– Не говори ничего, потом мне всё расскажешь. И ни шагу без охраны! – говорю ему я. Лицо брата на мгновение смягчается, и Северин послушно кивает."

"Вместе с дворцовой стражей мы с Кристианом лично прочёсываем весь дворец несколько раз, проверяя каждую комнату, поворот и даже тёмную нишу. Все мои Тени, что были недалеко от дворца и услышали звон тревоги, возвращаются так быстро, как могут. Среди них, конечно же, Марк. Он вваливается во дворец даже без верхней одежды.

Я не могу не улыбнуться, замечая, как он весь ошалевший, с растрёпанными волосами и красными глазами врывается в парадный вход. Судя по всему, он вскочил с кровати и схватил свой меч, а вот накинуть на рубашку кафтан даже не удосужился.

Всех Теней я тоже отправляю проверить окрестности, включая сады и конюшни. Потом Кристиан отводит меня в зал с роялем на третьем этаже, где, судя по всему, всё началось. Я насчитываю десять тел, а воздух весь отдаёт металлом.

– Здесь было ещё трое без сознания. Их уже увели, – поясняет Кристиан.

Эта комната сейчас кажется мне слишком маленькой для всех этих трупов и крови, через которую приходится переступать, чтобы не поскользнуться.

– Северин и Агата были здесь, когда на них напали. Возможно, твой брат снова играл на рояле, – тихо рассказывает дядя, пока я подхожу к самому огромному наёмнику, рядом с которым лежит удавка.

Тело странное. Никаких ран, крови или синяков. Я переворачиваю его, чтобы увидеть три тонкие полосы на шее, словно три раскалённые нити вырвали из его кожи, оставляя ровные следы.