Я рада, что большинство обитателей дворца уже спит, а стражи как минимум вдвое меньше. Тени Морока сегодня празднуют, и пока единицы вернулись в казармы. Поэтому никто не видит, как меня шатает, пока я иду по коридору в сторону главной лестницы. Никто не может заметить, как трясутся мои руки, когда я приваливаюсь к мраморной стене, прижимаюсь горячим лбом к холодному камню, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Мне приходится цепляться пальцами за широкие перила, чтобы колени не подогнулись, и я не рухнула с лестницы, пока спускаюсь на третий этаж к своей спальне в полумраке, разгоняемом только бликами от свечей и хрустальных люстр.

Дыхание и мысли медленно успокаиваются, я делаю шаг к своей комнате, когда слышу мелодию рояля. Замираю, цепляясь за звуки, пытаюсь отвлечься, и сворачиваю в противоположную сторону, двигаясь навстречу мелодии. Я сама никогда не умела играть и никогда не находила звуки этого инструмента чем-то удивительным. Любая знакомая мне музыка – это барабаны да струнные, которые всегда фоном звучат в шумных тавернах, или скрипки с фортепиано, что были неотъемлемым сопровождением на скучном балу в Ярате.

Но мне никогда не доводилось почувствовать чарующую магию тихой мелодии, что одиноко течёт в ночи. Не доводилось насладиться музыкой, под которую не требуется танцевать, подчиняясь нормам и этикету. В храме сёстры, бывало, пели ради собственного развлечения, но всегда делали это без музыкального сопровождения.

Я иду, и мелодия становится громче, отражается от стен и потолка, кажется, что она окружает меня со всех сторон, успокаивая моё сознание, утешая после полученного отказа.

Мне стоило бы сразу догадаться, кого я увижу, когда войду в просторный полукруглый зал.

Там рядом с двумя высокими окнами стоит белый рояль, а за ним король Серата. Вероятно, он единственный во всём дворце обучался этому с детства. Я выкидываю из головы мимолётную мысль о том, что Александр, вероятно, тоже умеет играть, и вновь концентрирую внимание на Северине.

Его пальцы порхают над клавишами, а на ноты он даже не смотрит, зная всё наизусть. Я слабо улыбаюсь, замечая, что сейчас Северин растрёпан, в простых чёрных штанах да белой рубашке. Он не грустит, склоняясь над инструментом, его мелодия скорее задумчива, может, ему нужно время, чтобы побыть наедине с самим собой, и я решаю уйти.

Но мелодия обрывается на высокой ноте, когда мужчина замечает меня.

– Агата, – ласково тянет он. – Прости, я не знал, что ты здесь. Я тебя разбудил?

Он хлопает ладонью по кожаной банкетке, приглашая меня сесть рядом с ним. Я медлю, не зная, стоит ли оставаться, но не хочу сейчас быть одна и принимаю приглашение.

– Прости. Наша с Анной спальня на четвёртом этаже, и сюда я пришёл, думая, что никого не потревожу.