А поскольку брат вашего мужа уже стар и ему ничего не нужно, а Глеб заранее отказался от вашего добра – остается один Григорий. Он все и заберет. И расплатится с долгами, которых у него…

Мужчина с круглым полным лицом принялся ходить по ее тесной комнатке с пыльными шторами и раскрытой форточкой. Время от времени он передергивался от холода, но почему-то не уходил.

– Глеб отказался? Почему? – решилась она на вопрос. – Вы же были у меня с каким-то парнем, который назвался Глебом. Я вас узнала.

– Это плохо. Плохо, что узнала, – передразнил он, снова сморщив лицо.

 – Это мы на разведку приходили. Чтобы все осмотреть и глазами пощупать. А Глебом был мой приятель. Роль играл по просьбе Григория. Никто не мог предположить, что вы на юбилей родню позовете. И всех в лицо увидите. И поймете, что Глеб, который приходил, и Глеб, который на юбилей приехал, разные люди. Сколько с родней-то не общались, Любовь Игоревна? Почти три десятка лет. А тут вдруг пригласили. Зачем?

Она промолчала. Не рассказывать же этому мошеннику, что хотела Ларисе показать того, кто собрался ее квартиры лишить. А когда убедилась, что это не те люди, сразу успокоилась.

А Лариса предупреждала. А она ее не послушала. Веселилась, как в последний раз.

Собственно, почему как? Это и был ее последний раз. Самый последний в ее жизни день рождения, который она отметила. Скоро ее не станет.

А все ее движимое и недвижимое перейдет в руки мошенников. Так они считают.

– Почему Глеб отказался? – повторила она вопрос.

А разве это было важно сейчас, когда эти люди в белых халатах собрались ее убить?

– Он очень честный, – презрительно сказал он, как выплюнул слово. – Принципиальный.

Сказал, что ни о каком наследовании и речи быть не может. Если только вы сами не распорядитесь должным образом.

– А вы его пытались привлечь?

– Ой, да что вы! Он бы тут же в полицию побежал. Или к вашей соседке, которая ему очень приглянулась.

– Лариса? – Она даже улыбнулась. – Она очень хорошая, да. Мы с ней очень дружны.

– Да знаем, – отмахнулся он от нее. – Потому и форсировать начали, чтобы на нее все не отписали из добрых своих побуждений.

– А она может начать меня искать, – неожиданно предположила она и завозилась на узкой койке и тут же обнаружила, что привязана.

"

"– Да ради бога, – равнодушно отозвался санитар Максим. – Кто же ее на территорию закрытого учреждения пустит? У нас не проходной двор. У нас интернат для пожилых одиноких людей. И сейчас так кстати карантин объявлен. Посторонним вход воспрещен. Вот только таким, как вы, и можно. Я, как старший по отделению, вас тихо оформил, пока наш главврач в отпуске. Но ваша Лариса может, конечно, вас найти. Со временем. Но к тому моменту вас уже не раз помянут за упокой.