"

"Мне понадобилось мгновение, чтобы оценить состояние Лиссы, но в сражении со стригоем одна секунда может отделять жизнь от смерти. Вроде бы я продолжала следить за ним и была настороже, но все же он сумел заметить крохотную прореху в моей защите, оттолкнул к стене и с такой силой пригвоздил к ней мои запястья, что я выронила кол.

Он придвинул свое лицо к моему так близко, что наши лбы почти соприкасались.

– Роза… – пробормотал он. Его дыхание казалось теплым и свежим, хотя вроде бы должно было пахнуть смертью и разложением.

 – Зачем? Зачем ты все так усложняешь? Мы могли бы провести вместе целую вечность…

Сердце заколотилось в груди. Я с ужасом ждала надвигающейся смерти, понимая, что меня отделяют от нее всего несколько секунд. И в то же время во мне поднималась печаль из-за того, что я потеряла его. Я видела знакомые черты, слышала голос, говорящий с тем же акцентом, – все это обволакивало, словно бархатное покрывало, казалось, сердце вот-вот разорвется. Почему? Почему с нами произошло все это? Почему мир так жесток?

Я сумела взять себя в руки и снова отогнала мысль о том, что это мой Дмитрий.

Сейчас мы – хищник и жертва, и мне угрожала опасность быть съеденной.

– Прости, – заговорила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь, впрочем безуспешно, вырваться из его хватки. – В мое представление о вечности не входит членство в мафии не-мертвых.

– Знаю, – сказал он, и, клянусь, на его лице промелькнула печаль, хотя позже я убедила себя, что мне померещилось. – Вечность без тебя будет такой одинокой.

Внезапно в ушах раздался пронзительный вой, и мы оба вздрогнули.

Звук был ужасный, но тем не менее мне он принес облегчение. Пожарная дверь. Наконец-то эти идиоты – и я без зазрения совести отнесла данный эпитет к своим друзьям – покинули здание. При посредстве нашей связи я почувствовала солнечный свет; это хоть немного утешало, поскольку как раз в этот момент клыки Дмитрия приблизились к моей артерии.

Я надеялась, что сигнал тревоги отвлечет его, но напрасно. Тем не менее я продолжала вырываться, пусть и без толку, до тех пор, пока кол Эдди не вошел в бок Дмитрия.

Зарычав от боли, он отпустил меня и повернулся к Эдди. Тот, не мигая, смотрел на него. Если зрелище преображенного Дмитрия и ошеломило молодого стража, он не подал вида. Может, он видел перед собой просто стригоя и даже не узнал в нем бывшего наставника. Ведь этому нас и учили – видеть монстров, не людей.

На мгновение Дмитрий отвлекся. Он хотел моей смерти, а Эдди был просто досадной помехой, которую следовало устранить.