Я не имела никакого права осуждать его – учитывая, что мое сердце томилось по Дмитрию.

– Конечно ревность, – невозмутимо согласился Адриан. – А ты чего ожидала? Бывшая великая любовь твоей жизни возвращается… по крайней мере, восстает из царства смерти. Не могу сказать, что я от этого в восторге. Но и не осуждаю тебя за то, что ты чувствуешь смятение.

– Я ведь говорила тебе…

– Знаю, знаю. – Его голос звучал поразительно терпеливо… и не так уж огорченно. – Знаю, ты говорила, что его возвращение не повлияет на наши отношения. Но говорить это до и после того, как все произошло, – совершенно разные вещи.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты нужна мне, Роза. – Он сильнее сжал мою руку. – И всегда была нужна, я всегда стремился быть с тобой. Мне даже хотелось бы быть таким же, как все другие парни, и сказать, что я готов заботиться о тебе, но… Если уж дойдет до этого, скорее ты позаботишься обо мне.

Я не смогла удержаться от смеха.

– Иногда мне кажется, что наибольшая опасность грозит тебе не от кого-то другого, а от тебя самого. Взять хотя бы сигареты.

– Я никогда и не считал себя совершенством. И ты ошибаешься.

Главная опасность моей жизни – это ты.

– Адриан…

– Постой… – Он прижал палец к моим губам. – Просто послушай. Глупо было бы рассчитывать, что возвращение твоего прежнего бойфренда никак на тебя не повлияет. Нравится ли мне, что ты хотела повидаться с ним? Нет, конечно нет. Как же иначе? Но этим все не исчерпывается. Я верю, что он снова дампир, целиком и полностью. Однако…

– Что?

– Сам тот факт, что он не стригой, не означает, что он в точности такой, как прежде. Погоди! – Последний призыв был вызван тем, что я открыла рот, собираясь разразиться очередной гневной тирадой.

 – Я не говорю, что он стал злым, плохим или что-то в этом роде. Но то, через что он прошел… Это тяжкий опыт. И мы ничего толком не знаем о процессе изменения. Как такая форма существования повлияла на него? И не сохранилась ли в нем склонность к насилию, способная внезапно вырваться на волю? Вот что меня беспокоит, Роза. Я знаю тебя. Догадываюсь, ты не удержишься, попытаешься увидеться и поговорить с ним. Но безопасно ли это, кто знает? Нам ничего не известно о том, что творится у него внутри.

Примерно то же самое Кристиан говорил Лиссе.

Я внимательно вглядывалась в лицо Адриана, в его темно-зеленые глаза. Да, он говорил правду – когда объяснял, почему не хочет, чтобы я встречалась с Дмитрием. Потому что не знает, как тот может поступить. И насчет своей ревности он был честен, что вызывало уважение. Он не пытался диктовать мне, как себя вести, не запрещал свиданий с бывшим возлюбленным. Это я тоже оценила и сплела свои пальцы с пальцами Адриана.

– Он не опасен. Он просто… очень сильно огорчен из-за всего, что натворил.