– Ничего не могу сказать пока. Завтра.

– Я заплачу… сколько скажете… все… отдам…

– Завтра, девушка, завтра. Кстати, откуда у него шрамы?

– Воевал. Са… сапером был.

– Сразу видно. По адресу его привезли… наш человек, – хмыкнул хирург. – Ему не привыкать – шрамом больше, шрамом меньше…

* * *Сквозь зарешеченное окно были видны кусты цветущей сирени. Они качались на ветру, в светло-зеленых листьях играло солнце.

– Холодно-то как! – Молодой бородатый врач дохнул в ладони, потер их. – А отопление уже отключили… Прикройтесь, Николаев, замерзнете же…

Врач был хороший, добрый – последователь небезызвестного доктора Гааза, не иначе. Работал в тюрьме по убеждению – «и здесь тоже люди живут – им помогать надо». Открыл больничную карту:

– Ну-с, что мы имеем… А мы имеем мало чего приятного. Дистрофия. Затемнения в легких… – Он посмотрел на рентгеновский снимок. – Тэк-тэк-тэк… да, затемнения, – доктор развернулся на крутящемся кресле.

Заключенный Николаев в этот момент застегивал на впалой груди рубашку. Был он ликом темен и невероятно худ – словно скелет.

– Почему не кушаем? – с веселой строгостью спросил доктор. – Через трубку прикажете вас кормить, а?

Николаев вяло пожал плечами.

– У нас, конечно, не «Савой», не «Прага», фуа-гра не подают, но кушать обязательно надо! Усиленно питаться!

Николаев ничего не ответил.

– Ваш отказ от еды я считаю самоубийством, – сказал доктор.

– Считайте…

– Вы и в самом деле жить не хотите, а, Николаев?

Николаев помолчал. Потом ответил:

– А смысл? – засмеялся, закашлял.

– Ну-у, батенька, таким человеком были… – осуждающе покачал головой доктор и принялся быстро-быстро писать в карте.

– Я одну вещь недавно понял… – сказал Николаев, глядя на кафельный пол. – Это не он. И не она. Это я не должен был появляться на свет… Я оказался лишним. Понимаете – я!

Историю Николаева в тюрьме знали все – поэтому доктор не стал задавать лишних вопросов. Николаев говорил о своей жене и ее любовнике.

– Не бывает лишних людей. Это ерунда. А что главное? Главное – вы сейчас должны хорошо питаться, – строго возразил доктор, продолжая строчить в карте. – Я вам витамины выписываю, еще кое-что… Вы должны принимать, иначе совсем ослабнете. Да… – Он замер, подергал бороду. – Слышал об одном удивительном препарате. Говорят, просто чудеса творит. Причем наш, заметьте… Витазион. При истощении незаменим. Слышали? Если кто-то из родных сможет достать – отлично!

– У меня нет родных, – сказал Николаев и отвернулся. Сообщение о новом препарате его явно не вдохновило.

«Да, такому уже ничего не поможет! – с досадой подумал доктор. – Если потеряно желание жить, то… кранты!»

* * *Двадцать пятое мая. Для выпускного класса – последний звонок, остальные классы еще учились.