Недавно в лаборатории Вероники Павловны закончили доклинические испытания с витазионом, сейчас препарат испытывают на добровольцах. Потрясающие результаты…

Тарас с недоверием пожал плечами:

– Ну и что? Талант еще не исключает безумие…

Кутельянц пожевал губами.

– Мой отец был одним из основателей этой академии в тридцатых годах… Потом, во время войны, лечил блокадников из Ленинграда… Ах, был бы тогда витазион… – Он вынырнул из прошлого, опять уставился на Тараса немигающими глазами. – У витазиона есть удивительные свойства. Им можно спасать не только анорексичек, как вы любезно выразились. Любое истощение… А недоношенные дети? А люди с гормональными проблемами? Причем – заметьте – практически никаких противопоказаний! Витазион налаживает все процессы в организме… И это не все. Об этом рано говорить… Но я скажу. Кажется, витазион обладает способностью омолаживать. Не хуже стволовых клеток, а то и лучше!

– Этого не может быть, – с неприязнью произнес Тарас.

– Почему? Вы так не верите в Веронику? Хотя что вы в этом можете понимать… Это вам не колбасу из свиных хрящей лепить… А если ей за ее открытие Нобелевскую премию дадут – поверите? Эх вы, король колбасных обрезков! – Кутельянц безнадежно махнул рукой.

– Вы шутите. Какая еще Нобелевская премия? Вы сами ничего не понимаете… – Тарас вскочил со стула, у дверей оглянулся. – Вы еще наплачетесь с ней… Вот как начнут люди загибаться от ее витазиона, тогда и вспомните мои слова…

Только выскочив в сад, Тарас немного пришел в себя.

И поразился – насколько странным был этот разговор с Кутельянцем. Тарас, серьезный, взрослый человек, привыкший ко всякого рода переговорам, встречам, вел себя сейчас точно школьник.

– О-о… – Он чуть не завыл от стыда. Мучительного, невыносимого стыда.

«Это она… Это Вероника во всем виновата! В какое положение она меня поставила…»

Он побежал через сад. За проходной нырнул в свое авто, отрывисто бросил Игорю:

– Домой…

Но и дома ему не стало легче. Мучил голод – достал из холодильника мясо… Хоть и не у Филипыча покупал, но приличное, кажется. Понюхал, с отвращением сморщился.

Испортилось за день…

Тарас бросил мясо в раковину, вернулся в свой кабинет, лег на диван. По-хорошему, надо было упаковать мясо в пакет и тут же выбросить в мусоропровод (иначе к утру такое амбре по всей квартире расползется!), но у него иссякли последние силы.