Ника никогда к нему не вернется – внезапно открылась ему истина.

Холод в сердце. Ненависть к Веронике, неблагодарной…

Тварь. Гадюка.

Тарас провел ладонью по лицу, затем резко развернулся, сбежал по лестнице вниз.

Выскочил из лабораторного корпуса, но направился не к выходу, а к следующему зданию. Раз уж записан к Кутельянцу, то чего терять…

О чем он будет говорить с академиком, членом-корреспондентом, магистром, президентом чего-то там… и прочая и прочая, Тарас представлял весьма смутно. Дражайшая теща вовремя напомнила, что Вероника жить не может без своей работы.

Но ничего, как-нибудь экспромтом… Придумается само. Кутельянцу надо заморочить голову. Наговорить про Нику что-нибудь такое, чтобы он вышвырнул ее с работы.

Ох, вот она завертится тогда… Счастливая улыбочка вмиг слетит с ее личика, томные глазки потухнут!

…Резиденция директора Академии питания располагалась в роскошно отделанном крыле – не всякий преуспевающий банкир работает в подобных интерьерах… Вот, а говорят, что ученые бедствуют! Жирует директор-то. На какие шиши, простите? Хотя у них тут клиника – из народа, желающего похудеть, сосут деньги… Бизнесмены от науки!

В кабинет к Кутельянцу Тараса проводила секретарша лет пятидесяти, сухощавая и элегантная:

– Прошу, Аванес Ашотович ждет вас…

Кабинет директора – роскошный и светлый, с гипюровыми шторами – напоминал времена счастливого застоя. Тарас первым делом почему-то посмотрел на эти шторы, а не на хозяина. Вдруг вспомнил, что Кутельянцу скоро восемьдесят…

– Добрый день, Тарас Викторович! – Директор вышел из-за своего стола, пожал Тарасу руку.

– Добрый день, Аванес Ашотович.

– Раиса Ивановна, нам бы чайку… Прошу, садитесь.

Аванес Ашотович не напоминал человека, которому под восемьдесят. Седой – да… А так его возраста Кутельянцу не дашь. Темное лицо, точно вырубленное из скалы, яркие сливовые глаза. Не моргал, смотрел прямо.

– Я ведь наслышан о вас, Тарас Викторович, – первым начал Кутельянц, с холодной благожелательностью глядя на гостя. – Супруг, так сказать, нашей звезды…

Кутельянц говорил без акцента. Многомудрый московский армянин из многомудрой армянской семьи, где все, и стар и млад, ученые, включая прабабушек и правнуков.

– Какой, простите, звезды? – улыбнулся Тарас. И тут же потух: вдруг ему стало неприятно – о нем говорили как о супруге Вероники, а не как о величине самостоятельной и значимой. Это Вероника – его супруга! Аванес Ашотович решил поиздеваться изощренно над рогоносцем? Уж, поди, все знает… Такие, как этот дядька, всегда в курсе всего! Или почему-то недоволен Вероникой? Этим надо воспользоваться…

– Вероники Павловны, конечно. Она у нас звезда… – Кутельянц, похоже, не шутил и не иронизировал.