Не переживай, скоро подохну… Уже недолго осталось.

– Ты больна? – Голос у Вероники дрогнул.

– Ник, ты сама подумай – в моем возрасте разве можно быть здоровой?!

– Тебе всего шестьдесят два.

– А! Вот ты доживи до моих лет, тогда и скажи, каково это… Я с утра до вечера кручусь как белка в колесе, сплю по четыре часа в сутки!

– Это из-за своего питомника? Мам, но если это так тяжело, зачем взвалила на себя такую ношу? – в отчаянии спросила Вероника.

– А кто, если не я? Что ж, усыпить теперь всех собак, да?! Я знаю, ты известная живодерка…

Привычное тупое отчаяние охватило Веронику. С матерью было невозможно спорить – каждый раз она поворачивала разговор таким образом, что Вероника оказывалась виноватой. Причем истина как таковая совершенно не волновала Светлану Викторовну – ей надо было в любом случае уязвить дочь.

Так было всегда, когда Вероника не слушалась ее и делала что-то по-своему.

– Держать животных в клетках – тоже жестоко. Животные должны быть свободны… – мрачно произнесла Вероника. – А чтобы не было беспризорных стай, надо изначально…

– Свободны? – не дослушав, быстро перебила мать. – Ага, давай я выпущу всех своих песиков за ворота… Пусть их перестреляют всякие изверги! Нет, ну ты точно садистка! – с каким-то веселым изумлением воскликнула мать. – Мышей своих выпусти сначала…

– Мам, ну это совсем другое! А как лекарства испытывать? Как людей лечить?

– Да уж… Людей лечить… – с непередаваемой интонацией протянула мать. – Сказала бы я, что за люди вокруг… И что с ними надо делать! Вон, посмотри на этих людей! – Она обвела вокруг рукой. – Нравятся они тебе?

– Давай не будем об этом… Это совершенно бесперспективный разговор, – устало произнесла Вероника.

– Ох, Ника… Вроде дочь ты мне… А как чужая.

– Совершенно согласна. Сколько себя помню, ты всегда относилась ко мне, как к чужой.

– Ты это мне, своей матери, говоришь? – Голос у Светланы Викторовны задрожал. – Которая тебя родила… вырастила, выкормила… Одна! Твой отец умер, когда ты во втором классе была, я одна тебя потом поднимала… Ночей не спала, на трех работах работала… И это – благодарность?! Ты чудовище, Ника!

– Я хотела, чтобы ты меня любила. Просто любила… Чтобы смотрела на меня с такой же нежностью, как теперь – на своих собак. Вот я к тебе приехала в начале лета, помнишь? А ты на меня так жестко, строго зыркнула…

– Ника, тебе сорок лет скоро! Я с тобой до старости сюсюкать должна?

– Но ты и в детстве со мной строго… Как будто я враг!

– Ты будешь учить меня, как надо воспитывать детей? – с непередаваемым сарказмом воскликнула Светлана Викторовна. – Ты?!!

– Мам, а ты меня любила? – вдруг спросила Вероника.