– И вы ему позволите остаться в тени? Если вы хотите привлечь его к нам, то имеет смысл выставить его героем? Этот поход по тылам, его люди подавили восстание…

– Ни в коем случае! – Герцог даже головой мотнул. – Если я правильно понял Вольдемара, то так с ним действовать ни в коем случае нельзя, это скорее оттолкнет его от нас. Он сейчас наверняка мечтает о спокойствии домашнего очага, о возможности проводить время с близкими. Вся эта слава и награды для него пустой звук.

Артон моргнул.

– Эм… мы говорим об одном человеке?

– Ваше величество, смею уверить, что вы не общались с ним настолько близко, чтобы понять его… да и… – Герцог замялся.

– Говорите уже прямо, – поморщился король, – у меня недостает жизненного опыта. Просто действия Вольдемара и ваши слова… они ведь противоположны.

– Отнюдь. Все его действия вынужденны, и он поступает именно так, чтобы создать для себя тот самый очаг, о котором и мечтает. Знаете, как я уговорил Вольдемара принять герцогство?

Артон с интересом вскинул брови. Выслушал рассказ герцога и на миг растерялся.

– Вы сказали ему, что Аливия не сможет найти свое место, потому что для купеческой дочери она уже слишком независимо воспитанна и ведет себя неподобающе и что как сестру никому не известного князя ее не примут?

– Только если за ним будет стоять определенная сила.

– Подожди. – Артон даже головой помотал. – Он стал герцогом, чтобы своей названой сестре обеспечить будущее?

– Именно.

Снова молчание.

– Вроде бы я слышал, что какие-то наемники отправились в герцогство, пока там нет войск.

– Я отправил туда отряд, едва узнал об этом. Но тот, кто это сделал, совершил самую большую ошибку в жизни.

Вольдемар не простит. Никогда. И не успокоится, пока не доберется до того, кто это сделал.

Артон эту фразу, похоже, пропустил мимо ушей, все еще переваривая предыдущую новость. Покачал головой, вытащил из-за пазухи монетку на веревочке и качнул ее перед глазами.

– От каких незначительных событий порой зависят судьбы королевств… И что вы предлагаете?

– Пока дать Вольдемару то, что он хочет. Хочет он домашний очаг и безмятежное спокойствие? Пусть. Два-три года мы обойдемся без него, тем более что придется делать очень непопулярные вещи и заниматься… чисткой… м‐да.

Я уже старик, поэтому возьму грех на свою душу. Надеюсь, Возвышенные Боги зачтут, что кровь мятежников будет пролита мною не ради власти, а для защиты трона и королевства. А князю в этом пачкаться не стоит. Когда он придет мне на смену, он должен быть в глазах общества героем прошлой войны, а не палачом знати.

Король нахмурился. Хотел что-то сказать, но передумал. Покачал головой:

– Это точно необходимо?"

"– Если проблему не решить, то потом придется действовать намного жестче.