Думала, меня попросят пересесть за отдельный стол.

Сам же он отнес мой мешок в приоткрытую дверь. А из нее вышли двое храмовников и поставили чан на соседний стол. Там они раскладывали кашу по тарелкам и ставили перед каждым храмовником.

На отдельных тарелках на столе уже лежали лепешки, лук, чеснок, сыр, стояли кувшины, бокалы. Я припомнила, что ела последний раз утром, и порадовалась такому обилию. Но еще больше порадовалась, попробовав знатную кашу-размазню, сваренную на молоке. Откуда оно у монахов? Сами держат скотину или прихожане угощают?

Ели все молча, а когда из кувшинов разлили кому молоко, кому травяной чай, пустились в разговоры.

Отец Киприано рассказывал последние новости из города. Все разговоры так или иначе сводились к таинственному плату.

– Говорил с самим кардиналом Орги. Тот выслушал меня с почтением, покачал головой и обещал помочь.

При этом все храмовники обратили свои взгляды на меня. Чего это они?

– Пришлось задержаться. Как будто не пускало нас в дорогу. Оказалось – Аннушку ждали. А как она объявилась, так все сразу и наладилось.

Ну, здесь понятно, почему вновь на меня все оглянулись.

После плотного ужина глаза слипались сами собой. Но отче Киприано отозвал меня в сторонку.

– Ты зачем через забор лезла? Тетка Дроля тебя видела и заподозрила в воровстве.

Вот где у людей логика? Стала бы я после кражи идти в храм и ждать, пока она на меня нажалуется?

Примерно так я и выдала храмовнику. А потом объяснилась, почему, собственно, такое вышло.

– Ну-ну. Я так ей и ответил. Ты вот что, верхом-то ездить умеешь?

Опять у старичка заскок, да? При чем тут это?

– Сама нет, но один раз меня подвозили. Мы вдвоем на коне сидели.

– Надо бы тебе научиться.

Пресвятая Дева может призвать тебя в помощь, а ты и не умеешь. Я попрошу брата Тосну, чтобы завтра начал с тобой заниматься.

Чем дальше, тем непонятнее. Вообще-то, в планах у меня было выучиться верховой езде. Но чтобы прямо завтра, да с благословения храмовника… Странное дело.

С другой стороны, тратиться не придется. И все под боком. Прямо в руки идет. Глупо отказываться.

– Хорошо, отче Киприано. Завтра же начну учиться.

– Вот и славно. Ступай отдыхать с Пресвятой Девой, – положил он мне ладонь на голову.

– Брат Альбо, – позвал он подростка-мужчину, что привел меня сюда, – проводи Аннушку в ее келью.

Да следи, чтобы она дорогу запомнила. А завтра встретишь утром и проводишь сюда. И если попросит о чем Аннушка – поможешь ей. Такое у тебя послушание."

"В ответ молодой храмовник склонил голову и встал рядом со мной.

– Брат Альбо, мне бы воды и корыто, чтобы перед сном помыться да в чистое переодеться, – идя вслед за провожатым, выразила я свою главную просьбу.

Конечно, неловко о таком с мужчиной, но спать немытой на новом месте того хуже.