И вот наконец приезжает законный владелец, к тому же, по слухам, молодой и ещё неженатый.

Чем не повод обновить свои знания в языке цветов и при случае блеснуть при богатом соседе? Анна-то ведь ещё ни с кем не обручена.

– Начинай, – велела миссис Прайс, и я достала из разноцветного вороха полевых и садовых цветов первый попавшийся под руку тёмно-зелёный стебель, украшенный небольшими синими чашечками с пятью лепестками.

На несколько секунд в комнате повисла гнетущая тишина.

– Мам, ну что она сразу с самого сложного?! – недовольно топнула ножкой Анна. – Эбка это специально, чтобы выставить меня тупой.

Ей тоже было семнадцать, как и мне. И она невзлюбила меня с самого первого дня, когда я появилась в этом доме десять лет назад. Наверное, поначалу Анна переживала, что любовь тётушки, отведённая второй дочери, может достаться мне. Но даже когда стало ясно, что любви мне здесь не видать, кузина не успокоилась.

Она оказалась неутомимой выдумщицей: пролитый на мои простыни травяной отвар, оставивший большое желтоватое пятно, испорченные платья, отрезанные во сне волосы…

Лишь в первый раз, трясясь от страха перед лицом неминуемого наказания, я удивилась его несправедливости и рассказала, что это Анна отрезала кусок подола. Тётушка назвала меня лгуньей и заставила натереть язык мыльным корнем, прежде чем наказать меня двойной порцией розог.

Потом я молчала, плача по ночам в подушку и удивляясь очередному выверту богатой фантазии кузины.

К счастью, сейчас Анну больше занимали возможные женихи и подготовка приданого, поэтому я могла спать почти спокойно.

– И что это за цветок? – к счастью, тётушка не повелась на подначку, но поднятый на меня взгляд был тяжёлым и предупреждающим.

– Барвинок, – быстро ответила я, боясь вызвать её неудовольствие своей медлительностью, – можно посмотреть на букву «Б»…

– Не умничай, – перебила меня Анна, переступая ногами и вонзая острый каблук в мысок моей мягкой, растоптанной туфли, – мы сами знаем, где смотреть.

Пальцы ноги пронзила боль, но я лишь тихо охнула и стиснула зубы, чтобы не привлекать к себе внимание. Кузина знала, что я не осмелюсь жаловаться, уйти тоже не могу. Она может издеваться надо мной, сколько захочет.

Видимо, рано я решила, что Анна повзрослела, и мне можно успокоиться.

Алекс медленно и осторожно, самыми кончиками пальцев переворачивал страницы в поисках буквы «Б». К книгам он вообще подходил с опаской и, будь его воля, держался бы от них подальше.

– Давай я, – первой, как ни странно, не выдержала Юлия.

Она забрала у Алекса книгу и начала сама переворачивать страницы. Наверное, ей стало просто любопытно, ведь жених у неё наличествовал, и не было необходимости производить впечатление на нового соседа.