И чуть-чуть помедлив, открыла рот…

Никто так обидно не может оскорбить мужчину, как женщина. Ибо из ее уст даже скромные грубости звучат особенно унизительно. Алиса … ну, то есть, Марфа, не стала корчить из себя пай-девочку и постаралась, выкрикнув три коротких предложения, от которых у этих степных вояк лица сменили выражение как калейдоскоп. Сначала они стали вытянутые и удивленные. Потом глаза округлились, а рот открылся в какой-то возмущенной гримасе. Ну и, наконец, покраснев слегка, они начали отвечать.

Андрей не собирался демонстрировать хорошее знание языка Марфой.

Так — от кого-то слышала несколько неприятных фраз. Да их много кто знал. С тем же успехом он мог и к дядьке Кондрату подойти с той же просьбой. И он бы выдал на-гора несколько обидных фраз на татарском. Пограничная зона полна нюансов. Но парень остановил свой выбор на жене из-за того, что обвинения из уст женщины сильнее ранят.

Но план опять поменялся… на ходу…

Эти трое степных воинов тоже начали что-то грозное и обидное лопотать. Марфа вскинулась. Глаза у нее загорелись. И уперев руку в бок она начала крыть их похлеще базарной бабы.

Видимо они задели какую-то струну в ее душе, спровоцировав эту бурную реакцию.

И вот тут уже отмазкой — слышала парк фраз — не спасешься. Потому что эта охальница уверенно чесала языком, так, словно завсегда так разговаривает. Хуже того — понимала, что эти кадры выкрикивали ей в ответ. И только сильнее распалялась."

"— Все, хватит, хватит, — попытался остановить ее Андрей. Но Марфа уже была в раше. Он выхватил у нее рупор, так она и без него продолжила орать. И грозить им.

Вопрос решился только тогда, когда один из этих переговорщиков выстрелил в нее из лука.

Видно нервы сдали. И после очередного ее возгласа, крайне оскорбительного характера, он дернулся и пальнул.

Не попал.

Стрела влетела в бойницу боевой площадки и вонзилась в стену позади нее. Андрей же в это время пытался успокоить свою жену, сжав ее крепко в своих объятьях, прижимая к себе. И так уж получилось, что стрела вонзилась совсем рядом. Буквально в двадцати сантиметрах от ее глаз.

Она вздрогнула и замолчала.

— Не нужно было мне просить тебя.

— Они… они оскорбили… — все еще задыхаясь от эмоций, пыталась сказать Марфа.

— Это просто слова.

— Но они…

— Тише, тише милая. Спокойнее.

— Никогда бы не подумал, что дочь Петра знает татарский, — покачал головой Федот.

— Так, а чего ей не знать? Петр его разумел добре. — пожал плечами Кондрат.

— А на кой ему дочь учить на нем лопотать?

— То у него нужно спросить. — усмехнулся Аким. — Вот кто первым преставиться, тот и задаст этот вопрос.

— А мне понравилось, — заметил Петр Рябой. — Я, правда, понимал, что она говорит через раз, хотя татарский разумею. Но девочка молодец.