Какая-то пара секунд, и он уже изготовился сначала к словесной перепалке, а потом, может быть и чему-то большему. Потому что Марфа-Алиса явно и целенаправленно его злила. Во всяком случае, он так подумал. И сделал вывод — это из-за доброты парня. Слишком он с ней мягко и нежно обходится, вот на шею сесть и захотела. А значит, что? Значит пора ее вожжами, да промеж лопаток…

Однако молодая женщина повела себя совсем не так, как он ожидал. Она сделала шаг вперед и максимально нежно его обняла. И шепнула на ушко:

— Выслушай меня, — после чего игриво укусила его за мочку уха.

— Чего?! — ошарашенно переспросил Андрей.

— Милый, просто позволь мне сказать, — томным голосом произнесла она.

— Да говори! Черт тебя подери! Говори! — воскликнул парень и, оттолкнув ее, заметался по землянке, пока, наконец, не сел на топчан. Один из тех, что с прошлого года остались.

Марфа все это время молчала.

— Ну?! Говори же?! Что ты хотела?!

Она подошла сзади, села на тот же топчан и, нежно его обняв, прижалась.

— Послушай. Я тебя верно понимаю? Ты боишься того, что царь тебя вызывает, чтобы наказать? Или даже казнить?

— Да! Су…! Да! Ты верно меня понимаешь! Поэтому я хотел поговорить с тобой о том, как тебе вести хозяйство без меня.

О том, как торговать с Агафоном светильным маслом. И что его до тех пор, пока тебя не выгонят с этого поместья как вдову репрессированного помещика, нужно сделать побольше. Чтобы остались деньги как-то жить дальше.

— А с чего ты вообще решил, что он тебя хочет как-то наказать?"

"— Это же Иоанн Грозный, прозванный за суровый нрав Васильевичем! Нет, блин! Он меня на чай с плюшками зовет! Какой смысл ему вообще интересоваться каким-то там помещиком с окраины?! У него что, дел других нет?!

— То есть, добрых и позитивных дел у него с тобой связанных быть не может, а дурных — вагон? Тебе не кажется, что это не логично?

— Это ты мне говоришь?! Кто из нас гуманитарий?

— Это я тебе говорю.

Потому что мне кажется — ты боишься не царя, а той сказки, что про него насочиняли. Ведь так?

— Вздор! — рявкнул Андрей и вновь начав заводиться. — Я изучал эпоху и…

— Погоди, милый, — томно произнесла она, начав его целовать в шею. Нежно-нежно…

— Что? Почему я должен годить?

— Просто подумай.

Зачем царю на тебя тратить свое время? По какой бы то ни было причине.

— Показательно наказать. Публично. Чем не причина?

— А зачем ему тогда отправлять в Тулу отряд своих людей? Целый десяток московской службы! Тебе не кажется это очень странным?

— А как тогда?

— Если ты твердо узнал бы, что тебя едут арестовывать, то как бы поступил? Ну, сам подумай?

— Наверное подался бы в бега. Хотя — видишь — пока сидишь тут. Так что не знаю.

— Это ты сидишь. А местные подались бы в бега с вероятностью сто процентов.