Алёна на миг вздрагивает, я чувствую, как ее сердце начинает отбивать бешеный ритм.

– Это тот, у которого была беременная девушка и они угодили в такую же ловушку как и мы?

– Да.

– Хорошо… Поедем... – тихо отвечает цветочек.

Я поворачиваюсь к Алёне, а она тут же опускает потухшие и влажные глаза. Приподнимаю ее лицо за подбородок и сканирую долгим взглядом.

– О чем ты подумала?

– Ни о чем. Прохладно. Я в дом пойду, – говорит Алёна дрожащим голосом и высвобождается из моих рук.

Останавливаю цветочек и прижимаю к себе за талию, крепко обнимая.

– Дети бы сейчас были примерно одного возраста. Об этом?

– Я ничего не говорила, – снова вздрагивает Алёна.

– Иногда тебе и не нужно это делать. Достаточно посмотреть в твои глаза.

– Тогда бы ты еще увидел, что это тема, о которой я бы не хотела ни с кем говорить.

– Не хочу быть никем, Алёна. И чтобы ты прятала от меня свои переживания, сбегая в другие комнаты и плача где-то по углам. Никогда, – беру ее лицо в руки, не давая уйти.

В черных глазах плещется паника и боль. Меня опять выворачивает наизнанку от мыслей, что меня не было рядом, когда был так необходим цветочку.

– Договорились? – удерживаю ее взгляд.

Алёна прижимается ко мне и прячет лицо у меня на груди.

– Я постараюсь, Ян. Но долгое время я была одна и со всеми трудностями привыкла справляться без чьей-либо помощи. Помнишь, я говорила о своей болезни под названием “Я сама”? За эти годы она прогрессировала и перешла в хроническую стадию, – признается она. – Потянешь такое?

Я уже и так понял, что просто не будет. Но мне глубоко чихать на проблемы. Я хочу весь комплект в свою жизнь: и цветочек с ядовитыми шипами, и взбалмошного дикого волчонка.

В ответ я целую Алёну так жадно, что на миг оба перестаем дышать.

31 глава

– Ян, мне пора возвращаться в город. У Ульяновой какие-то проблемы и вопросы возникли с секциями. Одной справляться тяжело с таким объемом работы. А мы и так провели в этом месте много времени. Андрей уже по второму кругу успел сопли подхватить, – цветочек кивает на сына.

Волчонок не сводит с меня глаз, пытаясь оторвать ухо плюшевой собаке, которую я недавно привез из города. Новую, между прочим. И третью по счету. Отбираю у Андрея игрушку, которую он Янисом опять назвал и строго грожу ему пальцем.

– А если я тебе живую подарю, тоже будешь над ней издеваться? – спрашиваю я, хмуря брови.

– Мам, я собаку хочу, – волчонок переводит на мать вопрошающий взгляд.

Теперь я удостаиваюсь строгого взгляда Алёны.

– Пока нет, Андрюша. Чуть позже вернемся к этому вопросу, хорошо? – цветок подходит к сыну и берет его за руку. – Пойдем, я покормлю тебя, потом лекарства дам и начну вещи собирать.

– Мам, а он теперь и у нас дома будет жить? Я против, – ноет Андрей.

«Он» – это обезличенное я.