Я же тогда чуть не убил тебя, маленькая, — муж вздрогнул, опустил руки, отстранился, потянулся за пистолетом, засмеялся, как ошалевший или безумец. Стряхнул снег с оружия и потер его о свитер. — Я хуже, чем тот, кто сломал мне жизнь. Я хуже, Лина! Не прикасайся, — выставил ладонь перед собой. — Ты чистая, как ангел, принимала на себя все мои удары, глаза открывала, а я не понимал, не слышал! Люблю тебя, понимаешь, и не смею любить. И ты не смей меня прощать… — он дернул волосы и согнулся почти вдвое. — Сссука, почему я не сдох тогда? Ну почему?! Вместе с Милой и Сашкой. Я бы тебя не мучил, не тянул бы за собой в пропасть, а теперь как выбраться из этого дерьма? Только грохнуть этих тварей, взять на себя удар.

Сердце заколотилось, с губ сорвалось:

— Любишь?

Значит, дома мне не показалось, он действительно признался мне в чувствах? Ведь Лютый не умеет играть.

— Не смею, я знаю, — прошептал Леша, приподнявшись.

Я смотрела в его тёмные глаза. Муж застыл ледяным изваянием, даже кажется не дышал, а вокруг стояли люди и смотрели на чужую боль. Молча, выжидательно, жадно. Я отпустила его и поднялась. Голос прозвучал безжизненно:"

"— Помнишь книгу, которую я читала тебе в больнице? Так вот, если ты и дальше готов бегать от неизбежности, то я подарю тебе желанные сто лет одиночества. Уходи! Но если ты говоришь правду и действительно любишь меня, то будешь сражаться со всем миром и даже с собой. Со своим страхом, со своей болью. Только тогда я поверю тебе. Не любовь заставляет тебя опустить руки, а страх. Любовь окрыляет и дарит силы сражаться, даже если заведомо проиграл. — Я прижала руки к животу и добавила едва слышно: — Это так. Потому что я теперь тоже знаю, что такое любовь.

Развернулась и пошла обратно. Сквозь молчаливо расходящуюся толпу, мимо застрявшего в сугробе джипа с раскуроченной дверью.

Сердце пропускало удары, в висках билась кровь, дыхание перехватывало. Кусая губы, я глотала слёзы. Потому что сейчас и был момент истины. Либо Лютый пойдёт за мной и докажет, что будет любить меня через боль, либо… это станет неважно. Может, отец сумеет нас защитить, а может, он уже лежит на полу в своём кабинете с простреленной головой. Сейчас каждый миг мог стать последним, и я не желала терять ни минуты на догадки.

Любишь, Лютый? Так люби!

Глава 77. Лютый

Последний раз я слышал «люблю» более двух лет назад. От Милы, что провожала меня на тот самый бой. Поцеловала бегло в губы, весело пригрозила пальчиком, кокетливо выставила ножку, мол, победу принеси — будет тебе награда, и убежала. Мне кажется, что я до сих пор помню тот последний поцелуй. Его вкус, запах, неосязаемость. Будто он невидимо прилепился на губы и стал моей частью.

Сына я видел последний раз в тот же день.