Его высочество утирает щёку кружевным рукавом рубашки, продолжая тихо посмеиваться. По подбородку стекает тонкая струйка крови.

— Убирайся, — цежу я сквозь зубы, но в конце всё равно срываюсь на крик. — Будь ты проклят!

— Не я отправил тебя на плаху, Лия, — отступая, говорит он. — Мне правда жаль…

— Засунь эту жалость себе в …!

Последние слова больше походят на базарную ругань простолюдинки, но мне уже всё равно.

В замочной скважине щелкает ключ. Эмиль уходит, а двое стражников расковывают мои руки. Оба ухмыляются, но ни один не решается сказать ни слова.

Мы проходим серыми коридорами в маленький внутренний дворик, в центре которого возведён помост, ещё пахнущий свежими сосновыми досками. На нижней галерее, огибающей дворик, горестной фигурой застыла маменька: она размазывает слёзы и краску для ресниц по щекам. Отец кладёт руку ей на плечо, пытаясь утешить, но она сбрасывает её прочь."

"На балконе второго этажа стоит император. Надо же, какая честь. Я опускаюсь в самом изящном реверансе, какой только могу выдать после бессонной ночи. Стефан хмурится и оглядывается назад: из темноты галереи появляется мой супруг. Прокушенная губа уже не кровит, но я замечаю, как он морщится от боли при разговоре с братом.

Последняя кроха надежды гаснет, как только Стефан повелительно взмахивает рукой. На дрожащих ногах подхожу к подушечке на помосте — какая предусмотрительная деталь для знатной покойницы! — и почти падаю на неё коленями. Трясущимися пальцами убираю спутанные золотые кудри на левое плечо, оставляя правое палачу.

По стальному клинку пробегает первый луч солнца. Взмах. Свист воздуха. Резкая боль — и темнота.

Глава вторая, в которой мне даётся ещё один шанс

— Лия, просыпайся! Ну вставай же, вставай! — Звонкий голос Алисы прорывается сквозь сон. Графиня хоть и старше меня по титулу и на год возрасту, ведёт себя сейчас совершенно как девчонка. Я морщусь, хочу перевернуться на другой бок и накрыться одеялом, но отяжелевшее тело не желает слушаться.

— Ваше благородие, пора собираться на бал. Женихи скоро начнут прибывать. — А это уже Мила. Гувернантка есть у каждой незамужней аристократки даже в пансионе для благородных девиц, где мы проживаем последний год обучения, но Мила — особый случай. Её опека и забота о моём будущем сравнима разве что с переживаниями маменьки.

Подожди, Лия… Я ещё сплю? Ваше благородие? Женихи?!

Распахиваю глаза, будто выныривая из тягуче-липкого кошмара. Резко сажусь, чуть не сталкиваясь лбами со склонившейся надо мной Алисой.

— Как ты меня напугала! — восклицает подруга, бесцеремонно плюхаясь на кровать. — Я тебя трясла, трясла, а ты словно мёртвая!

Мёртвая…

Суд. Злое лицо императора. Бессонная ночь в темнице. Подлец-Эмиль.