В его прикосновениях нет прежней страсти, теперь в поцелуях лишь похоть. Мне не хватает воздуха, обычно нежные пальцы Эмиля сейчас причиняют боль. Он наматывает мои волосы на кулак, дёргает их, заставляя выгнуться ему навстречу — но делает это грубо, жёстко. Я по-настоящему его не узнаю.

— Не надо, мне больно! — вскрикиваю, когда Эмиль вместо поцелуя кусает меня за шею. — Перестань!

— Разве ты пришла не за этим? — Его ядовитый шёпот у самого уха пугает не на шутку. — Разве не этого ты всегда от меня хотела?

— Боги, что за чушь! — Я всё-таки толкаю его в грудь, заставляя отступить на шаг, освобождаю свои спутанные локоны. — Я пришла, чтобы попытаться тебя спасти! И не хочу вонзать кинжал в твоё сердце, неужели в это трудно поверить?

Пытаюсь ускользнуть от его рук, но Эмиль не позволяет. Его ладони ложатся на каменную кладку по обе стороны от моего лица. Сковывающая их цепь обжигает кожу груди, и я пытаюсь хоть как-то прикрыться. Злой взгляд Эмиля страшит больше, чем недавнее безразличие.

— Ты просто трусиха, Лия. И лгунья, — холодно говорит он, будто не замечая моего дискомфорта. — Раньше ты требовала независимости, а сейчас хочешь, чтобы я решил все проблемы? Не нужно врать о беспокойстве за Сиорию и меня — тебе всегда было наплевать на страну, а от нашего фиктивного брака ты желала лишь удобства.

Его слова пронзают сердце не хуже кинжала. От несправедливости обвинений перехватывает дыхание.

— Нет же, всё было не так, — шепчу я, пытаясь оправдаться. — Ведь я…

Окончание фразы застревает в горле. Не могу произнести «ведь я люблю тебя» — только не под этим ненавидящим взглядом.

— Вы с Луизой стоите друг друга, — с презрением продолжает Эмиль. — Обе притворяетесь невинными овечками ради эгоистичной выгоды. Вы и в постели одинаковые: изображаете из себя скромниц, а по натуре те ещё шлюхи. Ты это хотела от меня услышать? Признание в нашей недолгой, но крайне бурной интрижке с мисс Адельберг?

Если бы я могла — зажала бы уши руками, лишь бы не слышать его больше, но это было бы совсем по-детски. По-прежнему сжимая ворот разорванного платья, отпихиваю Эмиля прочь, намереваясь уйти, но он больно хватает меня за плечо.

— Куда же ты, дорогая? Мы ещё не закончили.

Его ледяные, чёрные от проклятия пальцы удерживают мою челюсть, заставляют повернуться. Стискиваю зубы до боли в скулах, когда он говорит:

— Сделай милость, не разыгрывай завтра страдалицу. Ты хотела свободу? Так забери её, только перестань прикидываться той, кем не являешься.

Эмиль притягивает меня к себе и легонько целует, напоследок прикусывая уголок кровоточащей губы.