— То есть никогда? — переспрашиваю ядовитым тоном. — Поистине, ты держишь меня за полную дуру. Хотя надо признать, это не беспочвенно, ведь я верила тебе, совершенно позабыв, что чужие жизни для тебя ничего не значат.

Все присутствующие непонимающе переводят взгляды с меня на князя, но молчат, и лишь господин Отто тихо вздыхает. Значит, он всё знал. Невыплаканные слёзы комом собираются в горле, когда Эмиль отступает обратно к двери. Я готова была пойти за ним хоть на край света, а он даже не удосужился рассказать, что теперь я тоже в плену Тени. В прошлый раз меня казнили за подозрение в пособничестве теневикам, а сейчас я одна из них.

Лучше бы он и впрямь меня убил.

Поднимаюсь на ноги и в гробовом молчании ухожу в спальню, громко захлопывая за собой дверь. Уже там, задвинув засов, я с тихими рыданиями сползаю на пол.

* * *Я снова не выхожу из спальни, даже приход дознавателя на следующий день не заставляет меня выбраться из кровати. Он расспрашивает про Илону, а я скупо отвечаю на вопросы, умалчивая о моей Тени. Эмиль в комнату не заходит, но я слышу его голос в гостиной.

К моему удивлению, вчерашние откровения никак не повлияли на нашу с князем помолвку.

Очередной удар по моей гордости: отец мог бы и на дуэль его вызвать ради восстановления поруганной чести дочери. Увы, маменька, пришедшая навестить меня с раннего утра, заявила, что все договорённости остаются в силе.

— Уж не знаю, о чём они говорили, но твой отец впервые не обсудил этот вопрос со мной. — Обиженно поджав губы, она ходит перед кроватью из стороны в сторону.

— Как знакомо, — бурчу я, за что получаю тычок от Милы, поправлявшей подушки.

Мама не замечает этого и продолжает:

— Он лишь сообщил, что его высочество не намерен разрывать помолвку, что бы ни произошло.

— Даже если я начну флиртовать со всеми направо и налево? — никак не могу сдержаться я.

— Лияра, не смей! — всегда спокойная мама повышает голос. — Твоё вчерашнее поведение — что бы ни случилось между вами — совершенно возмутительно! Устроить такую отвратительную сцену! Если ты достаточно взрослая, чтобы спать с мужчиной, научись и разговаривать с ним.

Я задыхаюсь от обиды. То есть я ещё и виновата?! Эмиль не счёл нужным рассказать о том, что сделал со мной, а разговаривать не умею я? Зубы скрипят от еле сдерживаемого потока проклятий.

Так хочется всё выложить маменьке и посмотреть, как вытянется её лицо от подобных новостей, но я молчу."

"Когда уходит дознаватель, я зарываюсь лицом в подушки, веля задёрнуть шторы. Не выхожу ни к завтраку, ни к обеду с ужином. Отказываюсь от лекарей, не пускаю господина Отто, а принесённые им настои, переданные с Милой, выливаю в цветочный горшок. Хочу закрыться в спальне навечно.