— Вы что, госпожа, я уже домой собираюсь, запретный час совсем близко, а вам ехать через мост.

— Прошу, вы очень меня выручите! — Сую ему сразу и серьги, и кольцо.

Жадность побеждает разум, и кучер берётся за поводья.

— Тогда надо спешить, госпожа.

Я прячусь за занавесками, не смея выглядывать наружу, только сердце подпрыгивает на ухабах. Боги, что я делаю! Приоткрываю окно, делаю глоток ночного воздуха и откидываюсь на спинку сиденья. А если они не отпустят Алису? Стараюсь об этом не думать, но тревожные мысли без остановки крутятся в мозгу. Боги, если я опоздаю… Никогда не прощу себе её смерти.

Я должна попытаться, буду торговаться до последнего. Что будет этим последним, не хочу даже думать.

Карета трясётся, проезжая мощёный брусчаткой мост: мы теперь на другом берегу реки.

— Всё, госпожа, дальше не поеду, — говорит кучер в окошечко. — Ещё возвращаться обратно, и, если не успею, гвардейцы упрячут меня до утра в каталажку.

— Но как же я! — вскрикиваю, цепляясь за оконную решётку. — Вы взяли плату, так отвезите, куда договаривались!

— Никак, госпожа. — Кучер слезает с облучка и распахивает дверь.

— Идите вдоль канала до самого конца, потом повернёте вправо и ещё три квартала. Там-то ваш дом и находится.

Стоит мне выйти на тёмную улицу, как он понукает лошадей и, развернув карету, уезжает. Я смотрю ему вслед, кусая губы от злости. Что за люди, даже за деньги не готовы рискнуть! Можно подумать, посидеть в камере до утра — большая проблема за ту сумму, что он выручит от продажи украшений.

Делать нечего, я быстрым шагом иду вдоль канала. Тихая вода пахнет водорослями и рыбой, а из подворотен доносится вонь мочи и нечистот. Морщусь, ускоряя шаг — стук каблуков оглушает даже меня саму.

Я почти достигаю перекрёстка, когда слышу пьяный смех за спиной. Этого только не хватает! Стараюсь не подавать вида, что испугана, но, когда шаги за спиной ускоряются, плюю на всё и бегу вперёд. Вот только спрятаться негде: каменные дома разрываются перекрёстками улиц, ведущими в темноту, ставни на окнах закрыты, а двери заперты на засовы.

— Эй, милочка, куда так драпаешь? Мы тебя не обидим!

— Всего-то развлечёмся чутка!

Развязные голоса всё ближе. Чьи-то руки хватают меня за плащ, и я падаю на колени.

Боль искрами отдаётся в руках и ногах: ладони содраны об брусчатку до ссадин.

— И кто тут у нас такой симпатичный? — Молодой парень не старше Эмиля по возрасту вздёргивает на ноги, откидывает капюшон. Все трое присвистывают, окидывая меня сальными взглядами. — Мы будем очень аккуратны с такой прекрасной леди.

— Отпусти, охламон! — Я выдираю руку, второй пытаюсь незаметно нащупать кинжал. — Не смей ко мне прикасаться, иначе…

— Иначе что? — с любопытством спрашивает парень, а дружки заливисто гогочут.